Онлайн книга «Измена. Верну тебя, жена»
|
Отворачиваюсь, наливаю чай, стараясь не сорваться. Макс продолжает рассказывать про какого-то учителя, который перепутал его с другим мальчиком, и Артём смеётся, но смех его пустой. Я знаю, он тоже чувствует эту невидимую нить напряжения между нами. — Макс, пора спать, — говорю я, когда он доедает кусок свежего огурца, который стащил с тарелки отца. — Завтра в школу. — Ну, мааам, — тянет он, но послушно встаёт, обнимает Артёма ещё раз и меня. — Ладно. Спокойной ночи. — Спокойной, сынок, — шепчу, целуя его в макушку. Он уходит, и я слышу, как скрипит дверь его комнаты. Тишина в кухне снова становится плотной, но теперь она иная – не звенящая от напряжения, а наполненная невысказанным. Артём первым нарушает её. Он делает глоток чая, ставит чашку на стол и смотрит на меня. — Анют, — говорит он, глядя в чашку, — я знаю, ты мне не веришь. И не виню тебя. Но я хочу, чтобы ты поняла, почему всё так вышло. Почему я… запутался. Молчу, сжимая чашку, обжигая пальцы. Хочу уйти, но ноги не слушаются. Он продолжает, будто выплёвывает из себя давно копившуюся исповедь. — Ты ведь не в курсе, скорее всего, но Катя… она была моей первой любовью. Не просто девушкой, а той, от которой крыша поехала. Я тогда только начинал, без денег, без связей, гордый идиот. Отказался от помощи родителей, думал, что сам всё построю, сам всего добьюсь. А за душой только амбиции и старые джинсы. Катя не стала ждать. Ушла к Виктору. Старый, при деньгах, с квартирами и водителями — стабильно, удобно. А я? Я был просто пацан с мечтами, которому в лицо плюнули реальностью. Это был огромный удар по моему самолюбию. По той самой внутренней опоре, на которой стоишь, когда тебе двадцать с небольшим. Тогда я себе пообещал, что докажу всем. Ей. Себе. Что стою чего-то. Что она просрала, когда ушла. Юношеская злость, гордость, упрямство — называй как хочешь. Глупо? Да. Но, чёрт возьми, мне это было необходимо… Артём качает головой, словно пытаясь стряхнуть с себя те давние обиды, а после продолжает, голос его становится тише, почти неразличимым. — Когда она снова объявилась… красивая, ухоженная, с этой своей вечно надменной ухмылкой, словно весь мир ей что-то должен — во мне щёлкнуло. Это не про влечение было, Ань. Это было что-то другое. Чисто по-мужски: доказать. Себе, ей, всем, чёрт побери. Что я уже не тот парень, которого можно кинуть и уйти к тому, у кого счёт побольше. Показать, что я сам чего-то стою. Что вырос. Что теперь не мной жертвуют, а я выбираю. Детсад, конечно, а не логика. Но это сидело глубоко. Как старый осколок, который вроде и забыл, но шевельни и ноет, напоминая о себе фантомной болью. Он делает глоток чая, будто подбирает слова, стараясь уместить все копившееся долгое время в простые предложения. — И вот с этим дерьмом, с этой внутренней борьбой, я к тебе и пришёл. Понимаешь? Не с желанием к ней как к женщине, не с похотью, а с этим зудом внутри — закрыть старую, гниющую рану, которая открылась, когда я её снова увидел. Разобраться в себе. Я пришёл к тебе, к своей жене. К человеку, с которым у меня не было секретов, с которым я прожил многие годы, кого считал своим тылом, своей крепостью. Я тогда всё тебе выложил. Что она появилась, что у меня внутри что-то дёрнуло, что я не понимаю, что это и откуда. Я не стал юлить. Я хотел, чтобы ты знала. Чтобы мы вместе это переварили, чтобы ты помогла мне разобраться в себе. Я верил, что ты поймёшь… |