Книга Развод. Цена искупления, страница 94 – Анна Гранина

— Умный мальчик. Да, я дала ей их. Чтобы твои процессы затормозились, чтобы твоё состояние ухудшалось. А потом был тот чай. Алиса приготовила его, ты выпил — после алкоголя с партнёрами. Идеальная смесь. Ты был слаб, потерян, и она затащила тебя в постель.

Я вспоминаю самый ужасный вечер в моей жизни. Кулаки сжимаются автоматически и мне хочется убивать.

— Ахахах, просчитался великий и ужасный Волков?

Я вдыхаю, пытаясь сдержать ярость.

— Дальше выкладывай.

— У тебя не встал, Максим, — усмехается она. — Банально не встал. Но Лисенок решила, что победила. А я знала — ты сломаешься. Сука твоя ушла. Сын отвернулся. Я добилась своего.

Мои мышцы напрягаются, дыхание сбивается. Её лицо — маска торжества, и я вижу — ещё одна больная сука.

— Где ты их взяла? — голос мой режет, как лезвие.

Она пожимает плечами, улыбка не сходит.

— У меня свои связи. Не твоё дело.

Я медленно выдыхаю, беря под контроль собственное тело.

— Ты заплатишь за это.

Разворачиваюсь к двери, бросаю через плечо:

— Забирайте.

Мгновенно дверь распахивается. Входят мужчины в форме. Полицейские. Шаги тяжёлые, лица жёсткие. Маша вскакивает, сбивает бутылку со стола.

— Что?! — кричит она, кидается к столу, но её хватают, выворачивают руки за спину.

— Нет! Ты не можешь! Максим, сука, ты не можешь!

Я иду к выходу. Её крики — «Нет! Я сделала это за Дашу!» — тонут за дверью. Я больше “никогда” их не услышу.

— Все по закону и тихо. — Даю команду Сереге и уезжаю из этой клоаки.

Вика.

Чемоданы стоят у двери, молчаливым напоминанием о том, что назад пути нет. Их два. Хотя когда я только собиралась уезжать, думала, что вещей будет не больше одной небольшой сумки.

Но оказалось, что почти за сорок лет жизни в этом городе копится не только память, но и одежда, книги, записные блокноты, маленькие, казалось бы, ненужные безделушки, которые выбросить рука не поднимается. Я даже место в багаже докупила, хотя смеялась, что беру с собой минимум. Оказалось — не такой уж и минимум.

Я присаживаюсь на край кровати, провожу рукой по гладкой поверхности чемодана и вздыхаю.

Это правда происходит. Я правда уезжаю.

Вчера заезжала в клинику — врач сказал, что всё в порядке. Никаких отклонений, головные боли и усталость от стресса, но предложил сдать анализы, чтобы убедиться наверняка. Я пожала плечами, согласилась. Просто на всякий случай. Хотя, чего уж там, стресс последних месяцев мог дать любой сбой.

В окно пробивается мягкий вечерний свет, и я понимаю, что скоро приедет Оля. Последний вечер в этом городе, который я провожу не в одиночестве.

Она звонит в дверь, и я вздрагиваю. Моя подруга, мой спасательный круг, теперь ещё и управляющая ателье, входит с коробочкой кмоих любимых конфет и маленьким пакетом, глаза блестят, но я вижу в них грусть.

— Ну что, беглянка, — говорит она, обнимая меня, — последний вечер в Москве. Поехали в «Лаванду», посидим по-людски. А это, — указывает на то, что принесла, — Откроешь в другой стране.

Я киваю, и мы едем в небольшой, но уютный ресторанчик в центре. Столик у окна, с приглушённым светом и запахом свежего хлеба. Оля заказывает вино, я беру чай.

Мы едим тёплый салат и пироги, и разговор течёт сам собой.

— Я всё ещё не верю, что ты уезжаешь, — говорит Оля, качая головой. — Это же не ты. Ты всегда держалась за дом, за привычное.