Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 13 – Ангелина Сантос

— Где заключение по проверке устойчивости? — спросила я.

Лут перелистнул указатель.

— В технической папке совета.

— Которая входит в судебную опись?

— Нет.

— Кто присутствовал при выдаче?

— Я, госпожа Адела и мастер по печатям.

— Имя мастера?

— В этой графе только номер допуска.

Он показал код: Р-17–44.

— Расшифровка?

— В отдельном реестре подрядчиков.

— Который тоже не входит в опись, — сказала Тесса.

— Верно.

Я переписала код. Семейный архив мог хранить внутренние сведения закрыто, но при споре о состоянии документа каждая незаявленная процедура становилась частью цепи хранения.

— Почему проверка не указана в заключении Палаты? — спросила я.

— Этот вопрос следует задать Палате, — ответил Лут.

— Архив передавал сведения о ней?

— Эксперт получил журнал за последние семь дней.

— Проверка была ровно за семь дней до осмотра.

— Если считать полные сутки, она не вошла.

Тесса перестала писать. Я сверила часы в обеих строках. Адела получила пластину в девять десять. Эксперт Палаты расписался через неделю в десять сорок. Между событиями прошло семь дней и полтора часа. Запрос ограничивался семью календарными днями до даты осмотра, а архив истолковал его как сто шестьдесят восемь часов.

— Кто выбрал период выписки? — спросила я.

— Палата.

— Кто готовил ответ?

— Я.

— Хранитель проверял?

— Подписал итоговую передачу, не каждую строку.

Ранар стоял в трех шагах. В его лице ничего не изменилось, но пальцы на краю стола разжались.

— Покажите мне копию запроса и ответ, — сказал он.

— Семейная переписка не входит в распоряжение, — напомнил Лут.

— Я хранитель этого архива.

— Совет ограничил доступ к материалам текущего спора до окончания осмотра.

Вот оно: внутреннее решение, принятое до нашего прихода. Признания в нем не было, как и вины. Ранар имел ключи от шкафов и не имел права открыть одну папку без разрешения тетки.

— Прошу внести в опись, что хранителю отказано в доступе к переписке о выданном им документе, — сказала я.

Лут возразил:

— Это внутренний порядок.

— Именно его мы и фиксируем.

Мерс записал. Ранар не поблагодарил меня. Я не оказывала ему услугу.

В дверь постучали. Лут открыл, и в зал вошла Адела Вейр.

Я видела ее в последний раз на ужине, где обсуждали мою будущую свадьбу. Тогда она сообщила, что дочь регистратора может стать достойной частью рода, если научится отличать личное мнение от семейной необходимости. Через месяц моего отца обвинили в неправильном хранении отчета, Ранар промолчал, а помолвка закончилась без второго ужина.

Адела почти не изменилась. Серебро в волосах стало заметнее, но спина оставалась прямой, а темное платье сидело без единой складки.

— Поверенная Роверн, — сказала она. — Вы выбрали заметный способ вернуться в наш дом.

— Я вошла через отдельный вход архива по судебному распоряжению.

— И все же вы здесь.

— Госпожа Вейр, — вмешался Мерс, — идет опись. Если у вас есть заявление, оно будет внесено в протокол.

— У меня есть предложение, которое сэкономит суду время. Род готов выплатить Савине содержание на два года и предоставить городской дом. Взамен она откажется от притязаний на управление льняным поместьем и согласится на установленный Торвальдом порядок встреч с ребенком.

— Савины здесь нет, — сказала я.

— Вы ее поверенная.