Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 11 – Ангелина Сантос

Ранар вышел к нам без сюртука, в рубашке с закатанными рукавами и защитных перчатках. На правом запястье снова был виден старый ожог.

— До прибытия всех участников никто не входил в помещение хранения, — сказал он. — Ночная запись здесь. Внешняя судебная пломба не нарушена.

Мерс сравнил знак на сургуче с вчерашним оттиском.

— Подтверждаю.

Я сверила номер сама. Девять, четыре, семь, косая черта, двенадцать. На верхнем краю оттиска была маленькая выемка, обозначенная в описи. Все совпадало.

— Пересчитывать будете каждую? — спросил Ранар.

— Вы же предупредили, что на моем месте поступили бы так же.

— Я не жалуюсь. Уточняю время.

— Столько, сколько понадобится.

Он отступил и пропустил нас в первую комнату.

Архив был устроен по простому принципу: действующие обязательства хранились ближе к выходу, закрытые дела уходили в дальние секции, наследственные соглашения занимали отдельный зал с другим уровнем влажности. Ни один шкаф не светился, не шептал и не открывался от прикосновения «истинного» владельца. Магия присутствовала только в самих пластинах и контрольных знаках. Все остальное держалось на замках, журналах и людях, которые должны были ставить подпись при каждом действии.

Именно люди обычно оказывались слабым местом.

Шкаф двенадцать был опечатан судебной накладкой. Мерс снял ее в присутствии четырех свидетелей и передал Ранару ключ. Тот открыл наружный замок, затем внутреннюю решетку. За ней стояли одинаковые темные футляры с белыми номерными вставками.

— Савина и Торвальд Вейр, регистрация двенадцать лет назад, — произнес Ранар. — Футляр сорок восемь.

Лут Рейн нашел номер в своем списке. Я проверила соседние футляры и расположение сорок восьмого. Следов недавней перестановки не было: пыль на полке лежала равномерно, латунные края не имели свежих царапин.

Ранар потянулся к замку футляра.

— Сначала пломбы, — сказала я.

Он убрал руку.

На футляре было три знака. Первый поставили при заключении клятвы, второй обновляли после рождения Миры, когда супруги добавили условие о содержании ребенка. Третий должен был принадлежать семейному регистратору после последней проверки. Его цвет отличался: более светлый сургуч, ровный край, новая нить.

— Когда меняли третью пломбу? — спросила я.

Лут ответил после того, как сверился с журналом.

— Двадцать восьмого числа прошлого месяца. Старая нить рассохлась.

— Кто обнаружил повреждение?

— Я.

— При ком?

— При помощнике хранителя.

— Имя?

— Севр Оллин.

— Где акт замены?

Он достал сложенный лист. Акт существовал, подписи совпадали с журналом, причина была указана. Формально придраться было не к чему.

— Оригинал акта останется в архиве, — сказал Ранар. — Вы получите заверенную копию.

— После того как господин Мерс сравнит нить с остатком старой.

Лут нахмурился.

— Остаток утилизирован.

— По какому правилу?

— Поврежденные пломбировочные материалы не имеют ценности.

— Они подтверждают причину замены.

— У нас есть акт.

— Акт подтверждает, что два служащих написали об износе. Остаток подтвердил бы сам износ.

Ранар протянул руку к журналу.

— В правилах рода действительно нет обязанности хранить старую нить. Есть обязанность описать ее состояние. Здесь написано: «частичный разрыв у нижнего узла».

— Где разрыв заметили?

— При утреннем обходе.