Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 19 – Ангелина Сантос

— Я описываю пластину.

— Поверенная Роверн привела тебя к нужным словам.

— Она попросила прочитать то, что находится перед нами.

— Достаточно, — сказала судья Карр. — Господин Торвальд, сядьте.

Я подала ходатайство о продлении встреч Савины с Мирой, запрете менять место проживания ребенка и проверке лица, заказавшего повторный нагрев. К нему приложили предварительную схему проявленных линий. Палата просила оставить прежний порядок, утверждая, что техническая ошибка еще не доказывает пригодность Савины как основного опекуна.

— Мы не просим решить опеку сегодня, — сказала я. — Мы просим не создавать новый факт, пока основание прежнего решения оказалось неполным. Если Миру увезут в горное поместье рода, встречи станут практически невозможны. Если она останется в Астене еще две недели, ответчик не несет несоразмерного ущерба.

— Ребенку нужен устойчивый дом, — ответил Торвальд.

— Тогда суду следует проверить дом, в котором связь с матерью предлагали обменять на имущество.

Я передала записку управителя. Ее подлинность все еще требовала подтверждения, поэтому судья не использовала ее как доказательство давления. Но вместе с тремя возвращенными письмами и обращениями Савины она показывала риск.

Карр объявила перерыв. Ранар остался в экспертной комнате под наблюдением врача. Я вывела Савину в коридор.

— Это значит, что я выиграла? — спросила она.

— Нет. Это значит, что вывод Палаты основан на неполной картине.

— На пластине есть его нарушение.

— Есть след с его стороны. Нам еще надо связать его с приказом не пускать вас в дом и доказать последовательность.

— А повторный нагрев?

— Нужно установить мастера и заказчика. Металл не хранит имена.

Савина кивнула. Вчера она могла бы услышать только слово «выиграла» или «проиграла». Сегодня задавала правильные вопросы.

— Ранар знал, что найдет?

— Он видел разницу в цвете. Точный нижний след до нагрева видеть не мог.

— Вы ему верите?

— В этом вопросе его действия записаны тремя свидетелями и приборами. Мне не требуется вера.

Решение объявили через сорок минут. Встречи продлили до полного слушания: трижды в неделю, одна из них без наблюдателя после положительного отчета службы. Миру запретили вывозить из Астена и менять учебное место. Семейный совет обязан был сохранить все записи, связанные с обеими линиями печати, а Палата — передать исходный запрос эксперту. Вопрос о постоянной опеке оставался открытым.

Савина получила заверенную копию раньше Торвальда, потому что Тесса заняла очередь в канцелярии еще до объявления. Мы договорились встретиться вечером и подготовить осмотр управляющего дома в поместье.

— Я могу сегодня написать Мире? — спросила Савина.

— Да. Передайте письмо через службу, получите отметку и сохраните копию.

— Я напишу про ее уроки.

— Это будет полезнее, чем рассказывать ей о нижнем слое металла.

Она почти улыбнулась.

Когда Савина и Тесса ушли, я вернулась к экспертной комнате за нашим экземпляром описи. Ранар сидел у открытого окна. Рубашку у воротника он сменил: прежняя обгорела по краю. Врач записывал показатели.

— Превращаться до восьми утра нельзя, — сказал врач. — Третий нагрев сегодня запрещен. Теплая пища, вода, сон.

— Я понял.

— В прошлый раз вы тоже поняли и через четыре часа осматривали наследственную пластину.