Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 63 – Ангелина Сантос

— Ее номер останется закрытым, — сказала Ада. — Мы не будем считать молчание согласием и не станем оспаривать соглашение без ее поручения.

— Тогда нас четверо? — спросила Инесса.

— Здесь пятеро вместе с Верой, — ответила Ада. — Для коллективной жалобы нужны пять добровольных доверенностей. Каждая из вас вправе уйти, продолжить отдельно или попросить время.

Она объяснила, что общая жалоба решит только один вопрос: использовали ли Палата и посредники повторяющийся незаконный способ, чтобы приписать женщинам добровольное нарушение. Опека, имущество, долг и лицензии останутся индивидуальными требованиями. Никто не обязан рассказывать подробности, не связанные со способом.

— Если мы выиграем общий вопрос, мне вернут мастерскую? — спросила Клара.

— Нет автоматически. Решение даст основание отменить прежний акт и перейти к компенсации или возврату. Ваше здание уже у третьего владельца.

— Я знаю. Хочу, чтобы и остальные знали: одно хорошее решение не вернет все в тот же день.

Ада кивнула.

— Поэтому начнем не с рассказов о прошлом, а с целей. Савина?

— Основное проживание дочери со мной, возврат управления приданым и отмена решения Палаты.

— Клара?

— Признание продажи мастерской незаконной, компенсация и право выкупить здание обратно. Если выкуп невозможен, деньги на новую мастерскую.

Инесса держала сумку на коленях.

— С меня взыскивают долг мужа перед судостроительной гильдией. Палата решила, что я оставила дом и тем самым отказалась от раздельного имущества. Я хочу отменить долг. Возвращаться к мужу или получать его дом не собираюсь.

Лидия положила ремесленную печать на стол.

— После развода меня лишили лицензии акушерки. В брачной клятве было условие не подвергать род опасности. Муж заявил, что я ночевала вне дома без согласия, хотя находилась у роженицы. Верхнюю линию признали нарушенной. Я хочу снова работать. И не хочу компенсации от его семьи, если из-за нее придется молчать.

Вера говорила последней.

— У меня забрали городской дом. Там живет моя мать. Пока ей разрешили остаться как прежней служащей рода. Если я открою дело, ее могут выселить. Я хочу вернуть собственность, но не ценой ее улицы.

В комнате не возникло общего обещания спасать друг друга любой ценой. У каждой был собственный предел. Именно поэтому их согласие могло считаться добровольным.

— Вопросы? — спросила Ада.

Инесса подняла руку, словно находилась на уроке.

— Наши имена станут публичными?

— После допуска жалобы сторона получит их и содержание доверенностей. Заседание можно закрыть в части семейных подробностей, но сам факт участия скрыть от ответчиков не получится.

— Бывший муж узнает?

— Да.

Лидия спросила:

— Сколько это стоит?

— Первичная общая стадия оплачивается из судебного залога, если суд увидит достаточный признак способа. Работа конторы распределяется по отдельным соглашениям с учетом дохода. Никто не платит процент за решение об опеке или лицензии. Поверенная Роверн сейчас отстранена и не может заключать договоры, поэтому до пятнадцатого дня подписывать новые соглашения буду я.

— А потом она вернется? — спросила Вера.

— Комиссия еще не решила.

Я не вмешалась. Обещать восстановление лицензии было бы тем же, что обещать победу в суде.

Ада передала каждой краткий лист рисков. Там были сроки, возможность перекрестного допроса, право отозвать доверенность до подачи и последствия соглашений о молчании. Женщины читали в разном темпе. Савина закончила первой, но ждала остальных. Клара исправила два слова. Инесса советовалась с поверенным. Лидия запросила копию своего технического листа. Вера не перелистнула первую страницу.