Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 60 – Ангелина Сантос

Ни слова о Талене как преступнике. Ни списка виновных семей. Ни готового решения для Савины.

Дальше шли результаты на двух списанных образцах и три старых номера. В одном деле женщина отсутствовала из-за приказа о выселении, но Палата признала уход добровольным. Во втором муж запер супругу в загородном доме, а основная печать отметила ее отсутствие в столичной резиденции. Третье касалось не брака, а наследника, которого не допустили к семейному архиву, после чего на печати погасла линия доступа.

В конце отец просил провести полный опыт с участием независимого дракона и сохранить нижние слои до изменения правил экспертизы.

— Он не доказал, что это делали намеренно, — сказала Тесса, когда мы читали копию в закрытой комнате архива.

— Нет. Он доказал, что способ способен скрыть встречное событие и что упрощенный вывод ненадежен.

— Для чего тогда его обвинили?

— В окончательном отчете он сослался на этот черновик, но комиссия заявила, что номер не существовал на дату составления. Расписка осталась у секретаря, раздел не запросили, и правку назвали поздней.

— Тален знал номер.

— Имел доступ. Знание нужно подтверждать журналом или протоколом.

Тесса перелистнула список дел.

— БП-4187-Т.

— Я вижу.

Номер был тем же, что позднее получила коробка Клары. Это не означало, что отец предсказал ее развод. Старую техническую запись закрыли, номер освободили и через годы повторно использовали в особой серии. Но связь объясняла индекс в его тетради.

— Палата повторно выдала номер, под которым хранился отчет о дефекте, делу с таким же дефектом, — сказала Тесса.

— Возможно, случайно. Номера возвращают в оборот после закрытия временных материалов.

— А потом уничтожили коробку.

— И это уже отдельный проверяемый факт.

Я переписала три старых номера в новый запрос. Не просила признать их частью общей жалобы до изучения решений и согласия живых сторон. Один владелец умер, второй уехал из Эллара, третья женщина жила в Астене под новым именем. Каждый случай потребует собственного права на раскрытие.

После чтения Ада спросила, хочу ли я взять перерыв.

— Нет.

— Это не экзамен на бесчувственность.

— Знаю. Но через час встреча с Савиной, а копия не изменится, если я посмотрю на нее вечером.

— Тогда передайте Тессе часть запросов. Вы уже дважды перепутали номера приложений.

Я проверила лист. Она была права: усталость после ночной дороги и слушания дала о себе знать. Я передала Тессе переписку с архивом и оставила себе только вопросы для клиентов. Профессиональность не заключалась в том, чтобы никогда не уставать. Она требовала заметить момент, когда другая пара глаз станет надежнее.

Савина прочитала краткое содержание отчета.

— Он писал про женщину, которую выгнали из дома, — сказала она. — Что с ней стало?

— Пока не знаю. Дело старое и закрытое. Мы не станем раскрывать имя без основания.

— Значит, мой случай мог быть известен двенадцать лет назад.

— Риск ошибочного толкования был известен. Вашу пластину изменили сейчас конкретные люди. Мы не заменим расследование старым отчетом.

— Но имя вашего отца теперь очистят?

— Суд получил основание пересмотреть дисциплинарное решение. Итог будет отдельно.

Савина коснулась края копии.

— Он был прав.

— В техническом вопросе — да.

Мне потребовалось произнести это вслух именно так, без большой речи. Отец был прав и все равно не смог доказать умысел. Его правота не вернула годы, но теперь имела номер, дату и место в архиве.