Книга Искупление сына Одина, страница 54 – Mythic Coder

В тесных коридорах смешались запахи воска, крови и пота. По полу катались обронённые книги, распахнутые, с рваными страницами, по которым шлёпали сапоги. Кто-то опрокинул скамью, и она превратилась в баррикаду из щепок и чужих тел. Звуки боя здесь были другими, чем на открытом поле: вместо свободного рёва — глухие удары о камень, короткие вскрики, плеск крови по плитам.

В этом хаосе Тор вдруг понял, что все его рассказы в Асгарде о славных битвах никогда не учитывали вот таких вот двориков и залов, заставленных скамьями и телами людей, которые просто не успели проснуться. Там, наверху, пели о погибших героях, чьи щиты ломались под натиском, и о стенах, взятых штурмом. Но никто не воспевал эти коридоры с распахнутыми дверями, где под ногами валяются не воины, а те, кто вышел навстречу с крестом и книгой, а не с копьём. Здесь очень ясно было видно, кто стоит за щитом, а кто лежит под ним — и не всегда первая сторона была правее второй.

Когда тех, кто ещё пытался сопротивляться внутри монастыря, добили или прижали к полу, часть людей выскочила наружу, как искры из перегретого очага, — помочь тем, кто работал в деревне. Тор последовал за ними, перешагивая через разбросанные книги и чьи-то босые ноги. Каменный проём выплюнул его во двор, и мир ударил по глазам красным.

Во дворе уже полыхали крыши нескольких домов. Сухие балки загорелись жадно, пламя ревело и поднималось к небу, смешиваясь с густым дымом и человеческими криками. Искры сыпались на двор, на бревенчатые стены, на крыши, которые только ждали своей очереди. В воздухе стоял запах жжёного дерева, шерсти и чего-то ещё, от чего внутри становилось липко.

Женщины тащили к дверям детей — кого в рубахе, кого просто в ночной сорочке, — и их грубо отталкивали, если они мешались под ногами. Кто-то отбрасывал в сторону, чтобы пройти к сундукам, к кладовым, к погребам: сейчас важнее было найти серебро, пищу, ткани, чем слышать чужие рыдания. Один из воинов, пробегая мимо, вырвал у женщины из рук кувшин, ударил её плечом в грудь, даже не взглянув на лицо.

Тор выбежал на улицу, оглянулся и увидел, как чуть поодаль мужчина из их дружины тащит за волосы девушку. Тёмные пряди намотались ему на кулак, голова у неё откидывалась назад, шея выгибалась. Она царапалась, била его свободной рукой по предплечью, ногами пыталась упереться в землю, но босые пятки лишь скользили по залитой золой глине.

Её тонкий, высокий крик прорезал шум боя и треск огня, как стрелка ножа — мягкое дерево. Этот звук ударил по Тору сильнее любого звонкого удара по щиту. На миг всё вокруг расплылось: пламя, бегущие фигуры, свет от огня на шлемах — всё ушло в сторону. Остались только его товарищ, тянущий добычу, и девушка, которая кричит так, будто её уже режут, хотя сталь ещё к ней не коснулась.

Он остановился, не зная, куда направить меч — в сторону врагов, прячущихся по углам, или в спину своему, что тащит живого человека, как мешок. Сердце дернулось, рука невольно пошла вверх, но не знала, где остановиться. В голове мелькнула мысль, что вот сейчас он не буря, не ярость — он тот, кто выбирает, кого именно накроет волной.

В следующую секунду его грубо толкнули в плечо, едва не сбив с ног.

— Не стой столбом, пока вокруг делят добычу! — рявкнул кто-то за спиной, пролетая мимо. — Если хочешь права на щит, работай мечом, а не жалостью!