Книга Гарем на шагоходе. Том 12, страница 132 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Только перемахнув через ограду и оказавшись на пыльной просёлочной дороге, я позволил себе выдохнуть.

Воздух здесь, в степи, был особенным. Горячим, сухим, настоянным на полыни и чабреце. Он драл горло, но этот вкус был слаще любого изысканного вина корпоратов. Над головой, в бескрайнем, выцветшем от зноя небе, заливались песнями жаворонки. А где-то в траве трещали цикады, создавая тот самый фон, на котором прошло всё моё взросление.

КАПИТАН, Я ФИКСИРУЮ КРИТИЧЕСКОЕ ОТКЛОНЕНИЕ ОТ МАРШРУТА. НАША ЦЕЛЬ — БУДУЩЕЕ. А ВЫ НАПРАВЛЯЕТЕСЬ НА ЮГО-ВОСТОК, В СТОРОНУ ПОСЁЛКА «ЗАРЯ-2».

— Там есть бар, — буркнул я, поправляя шляпу.

БАР? КАПИТАН, ВЫ СЕРЬЁЗНО? МЫ ЗАПОЛУЧИЛИ ЭНЕРГИЮ АННИГИЛЯЦИОННОГО ЯДРА, У НАС ЕСТЬ ГИПЕРКУБ И ИНСТРУКЦИЯ ПО ЕГО ПРИМЕНЕНИЮ. Я УЖЕ СОСТАВИЛ НОВЫЙ АЛГОРИТМ. МЫ МОЖЕМ ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ ЧЕРЕЗ ТРИ СЕКУНДЫ. А ВЫ ХОТИТЕ… НАПИТЬСЯ⁈

— Не «напиться», а провести тактическую дефрагментацию нейронных связей с помощью этилового спирта, — огрызнулся я, шагая по колее. Пыль взлетала маленькими облачками из-под моих ботинок. — К тому же, ты всё равно снова промахнёшься. Ты всегда однофигственно промахиваешься, хотя заверяешь, что вот на этот раз мы точно отправимся в правильную точку. Так что мы идём в бар. Мне нужно пять минут. Или полчаса. Или пока не пройдёт дрожь внутри.

ЭТО НЕРАЦИОНАЛЬНО. ЭТО БЕЗОТВЕТСТВЕННО! ИЗ ВСЕХ ТОЧЕК, ГДЕ МЫ ПОБЫВАЛИ, ЭТА — САМАЯ ОПАСНАЯ В ПЛАНЕ ПАРАДОКСОВ! ЭТО ВАШЕ СОБСТВЕННОЕ ПРОШЛОЕ!!!

— Слушай, калькулятор, — я остановился и посмотрел в пустоту перед собой, где висел интерфейс чипа. — Мне всё равно, понимаешь? У меня отгул. Спасать мир буду потом. Тем более, что Магнус ещё даже не родился. Куда спешить?

ВЫ НАРУШАЕТЕ ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ! КАЖДАЯ МИНУТА ВАШЕГО ПРЕБЫВАНИЯ ЗДЕСЬ УВЕЛИЧИВАЕТ РИСК НЕПОПРАВИМЫХ ИЗМЕНЕНИЙ!

— Плевать, — отрезал я и двинулся дальше. — Я только что видел себя. Мелкого, счастливого и не знающего, что скоро батя уйдёт на фронт и сгинет в мясорубке под Грозовым Хребтом. Я видел маму, которая ещё не кашляет кровью. Ты хоть понимаешь, жестянка ты бездушная, что у меня сейчас внутри творится? Если я не залью этот пожар вискарём, то вернусь на ферму и всё испорчу. Я расскажу им всё. Я спасу их. И тогда всему конец. Нашему будущему, моему экипажу… всему.

Чип замолчал. Тишина длилась секунд десять. Только ветер свистел в ушах.

ЛАДНО. АРГУМЕНТ ПРИНЯТ. ПСИХОЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ НОСИТЕЛЯ ПРИОРИТЕТНА. НО ТОЛЬКО ОДНА БУТЫЛКА. И НИКАКИХ ДРАК С МЕСТНЫМИ. ЕСЛИ ВЫ СЛУЧАЙНО УБЬЁТЕ СВОЕГО БУДУЩЕГО УЧИТЕЛЯ ФИЗКУЛЬТУРЫ, Я ЗА СЕБЯ НЕ РУЧАЮСЬ.

— Договорились. Физрук живёт. Пока.

Вдали показались строения. Покосившиеся заборы, шиферные крыши, антенны-тарелки, ловящие сигналы имперских спутников. Мимо меня с гиканьем пронеслись трое пацанов на велосипедах с облупившейся краской.

— С дороги, дядя! — крикнул один из них, вихрастый, с разбитой коленкой.

Я отшагнул на обочину. Они пролетели мимо, оставив шлейф пыли. Я смотрел им вслед, и сердце снова кольнуло. Тот, что кричал… это же Санька. Мой школьный друг. Он погибнет в двадцать лет, во время своего первого боя с конфедератами. А второй, толстяк на трёхколёсном велике — это Жека. Он станет отличным механиком, но сопьётся и замёрзнет в сугробе во время полярного рейда.