Онлайн книга «Искатель, 2011 № 01»
|
— Более или менее, голова болит только, но это пустяки. Да что я! — Ксения махнула рукой. — Отца... отца больше нет... Вы понимаете?.. А он у меня был один... больше никого не осталось... — Ее голос дрогнул, на глаза вновь навернулись крохотные капельки. Пока Суровин утешал девушку, Лобов внимательно осмотрел автомобиль. «Лексус» был на диво хорош — статный красавец стального цвета, с высоким клиренсом и хорошим обзором. — Скажите, а сколько лет вашему автомобилю? — спросил он у Ксении. Девушка посмотрела на него и, не задумываясь, ответила: — Полтора года всего. Отцу привезли его из-за границы. Помню, выплатил за него весь гонорар за перевод своей книги в Китае. — Той же самой, что издана в Швеции? — поинтересовался Лобов. — Нет, предыдущей. У папы много книг, он вообще очень творческий человек... — вдруг она осеклась и едва выдавила: — Был... — Успокойтесь, Ксения. — Сырцов поддержал ее под локоть и мягко осадил Лобова: — Не спешите, Всеволод Никитич! Я думаю, все вопросы о работе профессора мы зададим Ксении Васильевне немного позже... — Ничего, ничего, — вступилась за эксперта Ксения. — Я уже ничего... Отец за всю свою жизнь написал более тридцати книг. Вы, если хотите, можете со всеми ознакомиться. Они есть у нас дома. — Спасибо, мы непременно воспользуемся вашим разрешением, — поклонился Суровин. — А скажите, все книги вашего отца посвящены теме Второй мировой войны? — снова вмешался Лобов. Суровин, видимо, был наслышан об экстравагантном поведении Лобова во время следствия, поскольку на этот раз никак не отреагировал на его вопрос, а только внимательно посмотрел на него. — Да, почти все, — кивнула Ксения. — За исключением двух-трех, да и те рассказывают о событиях, связанных с войной: например, его монография о предвоенных оборонных мероприятиях в Финляндии, о создании линии Маннергейма. А незадолго перед... — она вздрогнула, но быстро овладела собой, — незадолго перед смертью отец задумал новую работу — о Катыни... — Вот как! — воскликнул Лобов. — А вы, ненароком, не в курсе, под каким углом он хотел раскрыть эту тему? — Подробностей не знаю, но отец всегда говорил, что самая великая тайна, которую хранит история, — это причины Второй мировой войны и события, так или иначе с ней связанные. Он был убежден, что до конца никому не удастся раскрыть эту загадку. Шутил даже, что все точки над «i» будут расставлены лишь на Страшном суде. Записав что-то в своем блокноте, Лобов спросил еще: — И все-таки сам всю жизнь занимался расследованием этой тайны? Знал, что она не раскрываема — и все-таки не опускал руки! — Вы, наверное, встречали истинных ученых — самозабвенных, увлеченных? Так вот, отец был из разряда таких людей. Мог обходиться самым малым, почти все средства тратил на книги, зарубежные поездки. Машину эту, — Ксения кивнула в сторону «Лексуса», — я настояла купить. До этого у нас была «шестерка», но я захотела выучиться водить, сдала на права, а кататься в наше время на такой... сами понимаете... — Понимаю, — согласился Суровин и обратился к Лобову: — Всеволод Никитич, вы, если хотите, тоже можете осмотреть тут все вокруг. По горячим следам, так сказать. Вдруг оперативники чего не досмотрят... Глотнув из термоса, Лобов еще раз внимательно осмотрел место рядом с машиной, потом обочину, дорогу. |