Книга Искатель, 2011 № 05, страница 86 – Александр Юдин, Андрей Ивахненко, Журнал «Искатель», и др.

А после он увидел у своего лица широкое лезвие ножа, зловеще поблескивающее матовой сталью. Лицо Чермоева продолжало оставаться бесстрастным, острие ножа почти касалось ресниц приговоренного.

— Ну? — потребовал Чермоев. — Ответы будут?

— Ты меня лучше сразу убей, чурбан необструганный, — прошепелявил парень шепотом. На то, чтобы говорить в полный голос, у него не осталось сил. — Время себе сэкономишь, сука...

— А ты что шепчешь? — деланно удивился Чермоев. — Голос потерял? Так я тебе его сейчас быстро верну.

Он сделал легкое движение и утопил острие клинка в глазнице несчастного. Стены снова поглотили истошный вопль, на нижнюю ресницу парня медленно наплывала серо-зеленая, смешанная с кровью масса.

— Сука, сука, сука! — шепелявил он. — Хана вам, ублюдки! Клоп до всех до вас доберется, а я в тот момент рядом буду. Хана вам!..

Из оставшегося глаза катились слезы, парень остервенело тряс головой. Чермоев снова приблизился к нему и задал тот же вопрос. Пленный резко вскинул голову и выплюнул ему в лицо:

— Да пошел ты на хрен, отродье звериное!

После этих слов глаза Чермоева налились кровью, сам он мгновенно позеленел. Левой рукой он схватил несчастного за половые органы, а правой, в которой был зажат нож, сделал один короткий взмах.

Абдуллаев резко оттолкнул потерявшего над собой контроль напарника и обратился к бандиту, все еще державшему в руке паяльник:

— Дай сюда, быстро!

Он схватил протянутый ему раскаленный инструмент и прижал его рабочую часть к ране, из которой хлестала кровь. Кровь пошла пузырями. Все пространство подвала наполнил ее едкий, сладковатый запах. Пленник вздрогнул, распахнул единственный глаз, собрался закричать, но не успел: снова потерял сознание.

А Абдуллаев с невозмутимым видом продолжал обрабатывать рану. Закончил только тогда, когда ток крови значительно уменьшился. Бандит вернул паяльник помощнику, взял ведро с ледяной водой и выплеснул всю ее в лицо пленному. Тот не подавал признаков жизни, Абдуллаев потрогал его запястье. Пульс прощупывался. Аварец взял второе ведро и также вылил его на голову бедолаге-здоровяку. Тот постепенно начал приходить в себя. Аварец приподнял его голову за подбородок и приказал:

— Отвечай!

— Мне Клоп приказал, — просипел тот.

— Зачем?

— Не знаю. Я сделал все, как было велено.

— Что сделал?

— Перерезал тормозные шланги и следил за машиной, пока она не перевернулась.

— Где это было?

— На двадцать четвертом километре магистрали Ясно-волжск — Аэропорт.

— Что стало с женщиной? Она погибла?

— Я не знаю. Я не подходил к машине.

— Почему?

— Я... я трупов боюсь...

Абдуллаев убрал руку от его лица, и парень снова уронил голову на грудь. Подошел Чермоев.

— Голову подними, — спокойно приказал он и плавным движением перерезал верзиле горло.

...Проснувшись, я никого не увидел рядом с собой. Моя одежда аккуратно висела на спинке стула, на тумбочке лежала записка.

Я прочел: «Ваня, я ушла. Прошу, не ищи со мной встреч. Ночь была просто чудесной, но наступило утро, и все стало не так, все по-другому. У тебя снова твоя работа, страшная и опасная, а я не хочу однажды потерять дорогого человека. Чувствую, ты можешь стать мне близким и родным, если наши отношения продолжатся. Лучше самой сжечь все мосты. Прости».