Онлайн книга «Искатель, 2011 № 05»
|
— Да пошел ты, черт нерусский! — сквозь зубы процедил пленник и тут же принял отлично отработанный боковой в челюсть. Сплюнул на пол сгусток темной крови, усмехнулся: — Оглох, что ли? Я же говорю: пошел ты... Договорить он не успел. На его голову и туловище посыпался град ударов. Били сильно, руками и ногами; били сразу все четверо. Его лицо на глазах у террористов превращалось в распухшее кровавое месиво: глаз затек, нос вздулся, губы потеряли свои привычные очертания — теперь это были просто две бесформенные окровавленные тряпки, болтавшиеся одна над другой. Несколько ребер оказались сломаны, парню стало трудно дышать, но он продолжал держаться — он все еще молчал. Правда, теперь уже не пытался убрать лицо из-под каждого следующего удара — не осталось сил; теперь он все удары принимал прямо, принимал как должное, как какую-то не укладывающуюся в голове необходимость. Террористы тоже начали постепенно уставать. Они прекратили побои и стояли вокруг своей жертвы, тяжело отдуваясь и отплевываясь. — Это только разминка, брат, — «успокоил» пленного Чермоев. — А теперь скажи, зачем ты следил за бабой на синем «Фольксвагене»? И ответь, куда она пропала на машине своей подруги? Улыбку, исказившую лицо парня в тот момент, нельзя было назвать улыбкой. Это была жуткая, кровавая гримаса злорадства. Злорадства обреченного. — «Перетолчешься» с мягким знаком пишется, чурка недоделанный? — прошамкал пленный сломанной в нескольких местах челюстью. Абдуллаев собрался было проучить наглеца, но Чермоев остановил напарника: — Не нужно, Фамиль. Сейчас он по-другому заговорит. Он достал нож, перерезал им брючный ремень, разрезал брюки у пояса несчастного. Парень остался в одних трусах, но и они через секунду упали на пол. — Вставь ему паяльник и включи, — обратился он к одному из помощников. — А мы подождем. Он залепил рот верзилы широким куском скотча, отошел на несколько шагов назад. Один из головорезов проделал все перечисленные манипуляциями с паяльником, но остался рядом, придерживая инструмент за рукоятку. Менее чем через минуту палачи увидели, как тело их жертвы напряглось, как глаза парня неимоверно расширились, словно они уже сейчас готовы были вылезти из орбит. Пленник начал стонать. Сначала тихо, потом все громче и громче, и наконец стон этот перешел в неистовые стенания, в визгливое мычание, издаваемое носоглоткой прикованного. Парень дергался изо всех сил, поджимал под себя ноги, повисая над полом, делал во все стороны резкие движения тазом. Воздух засмердил жженой кожей, затем паленым человеческим нутром. Бандит, стоявший позади бедняги, дернул носом, поморщился и выдал отвратительную, мерзкую улыбку. — Вынимай, — распорядился Чермоев и, вплотную подойдя к парню, спросил: — Ну, будем говорить? Тот даже не кивнул в ответ, а лишь уронил голову на грудь. Чермоев отодрал пластырь, повторил два своих вопроса. Пленный медленно поднял голову и прохрипел: — А не шел бы ты кобыле в трещину, падла чеченская!.. Резкий удар в солнечное сплетение заставил его на какое-то время потерять способность дышать. Он поджал под себя ноги и сделал громкий протяжный выдох. Попытался вздохнуть снова, но сделать это никак не получалось, и тогда он снова принялся выдыхать, хотя выдыхать было уже нечего. Когда наконец он нашел в себе силы сделать первый вдох, то внезапно ощутил языком холодную сталь и почувствовал, как что-то крепко стиснуло его верхние резцы. Он открыл глаза и увидел Абдуллаева, который держал в руке пассатижи. Свободной рукой аварец придерживал затылок пленного. Одно короткое движение — и здоровяк решил, что его верхняя десна сейчас вывернется наизнанку. От нестерпимой боли он закричал нечеловеческим голосом, но крик его поглотили полумрак и толстые стены подвала. |