Онлайн книга «Искатель, 2011 № 04»
|
Прошло два месяца. Я едва отошел от опасного перехода по снежным завалам, когда поступило сообщение о том, что в селе Таловка сгорел новый строящийся двухэтажный дом на восемнадцать семей. Здание было почти готово, и в нем велись отделочные работы. Вертолетом мы с прокурором района Лукиным и пожарным инспектором Домниным добрались до места происшествия. Вышли из винтовой машины, которая, помахав лопастями, тут же улетела неизвестно куда. Сразу попали в объятия сорокаградусного мороза. Ветра не было, воздух застыл от жуткого холода, натуженно гудели провода, натянутые до предела и готовые оборваться в любую секунду. От яркого солнца снег искрился волшебными кристаллами и слепил зрение. От низкой температуры глаза слезились, а слезы мгновенно превращались в бисер прозрачных льдинок. Брови и ресницы покрылись белой снежной ватой. Снег хрустел под ногами. Звук был такой, как будто хозяйка мяла капусту для засолки. В уши лез леденящий душу монотонный звон холода. Казалось, что все вокруг погрузилось в вечную мерзлоту и холодную бесконечность Вселенной. Жилой дом полностью сгорел, но колышущиеся языки огня жадно долизывали остов здания, а догорающие бревна и доски дымили и чадили. Удушливый, едкий угарный газ туманил сознание, и трудно было дышать. Осмотр пришлось отложить до завтра. Прокурор с пожарником отправились в сельский клуб на сход жителей, а я удрученно пошел в сельский совет. Председатель Николай Петрович протянул мне руку: — Здорово. Только построили, и на тебе. Все труды коту под хвост. — Здравствуйте. Да, обидно, конечно... — Сегодня похороны у коряков, — сказал мне председатель сельсовета. — Поедем, посмотришь, как местные жители кремируют покойников? — Никогда этого не видел, поедем. Председатель запряг в сани лошадь со странным прозвищем Пучеглазка, и мы поехали в тундру. Сивая кобыла неохотно тащила сани с двумя мужиками, недовольно махала головой, делала непристойные звуки: попердывала. Животное наверняка думало: «На кой черт в такой мороз я должна бежать неизвестно куда?» Проехали около трех километров и увидели в снежном мареве толпу суетящихся людей. Подъехали ближе, и перед нами предстала довольно странная картина. В сугробах была навалена большая куча из кедрача, стланика и хвороста, высотой около двух метров. Четверо аборигенов-камчадалов проворно затащили наверх покойника-сородича Толю, завернутого в белую простыню. Вокруг толпились около пятидесяти мужчин и женщин, среди них были подростки и маленькие дети. Все аборигены одеты в национальные одежды: шубы из оленьих шкур, расшитые разноцветными шелковыми лентами и переливающимся всеми цветами радуги блестящим бисером. На ногах — унты, на головах — меховые лохматые волчьи или собачьи шапки с длинной шерстью, а на некоторых аборигенах — медвежьи, волчьи и собачьи черепа. На детях — маски лисицы, зайца и других животных. Лица разукрашены разными красками. Камчадалы были возбуждены, что-то громко кричали на непонятном языке и протягивали руки к небу, призывая поучаствовать в происходящем небесные силы. Среди толпы выделялся шаман, в руках он держал большой бубен из выделанной оленьей кожи. Колдун был одет в лохматую медвежью шкуру, украшенную полосками цветной материи и расшитую бисером. На голове большая шапка из волчьей шкуры, на лице расписанная красками маска из обожженной глины — то ли Соловья-разбойника, то ли дракона. |