Книга Ведьма сладкой деревни, страница 44 – Марин Сэнгель

— Рад познакомиться, Бланш, – отвечает мой сосед. – Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

До меня доносится его вздох.

— Мне пятнадцать, – сообщает он. – Тебе скоро исполнится восемнадцать?

— Меньше чем через четыре месяца. А что?

— Если бы эти четыре месяца уже прошли, ты могла бы всего этого избежать, – говорит он так, будто ему жаль меня. – В любом случае, я сижу тут один уже несколько недель. Так что можем поговорить, если хочешь. Думаю, у тебя много вопросов…

— «Много» – это мягко сказано, – заявляю я.

Я слышу странный звук с другой стороны. Мои слова, кажется, вызывают у него смех. Я не совсем поняла, что он имел в виду, сказав «избежать всего этого», но больше вопросов не задаю.

— Всему свое время, – продолжает мой сосед. – Ты, должно быть, уже видела Бэйби…

— Да.

— Она рассказала тебе, что это за место? – спрашивает Грог.

— Да. Она сказала, что это Фабрика… и…

— Кладовая ведьмы, – заканчивает парень.

Я молча киваю, хотя не уверена, что он видит меня, учитывая размер отверстия в стене.

— Ты тоже была в шоке, когда впервые это услышала, да?

Для Грога это, похоже, всего лишь шутка. Мне не нравится его веселый тон и легкость, с которой он говорит о нашем положении.

— Видимо, наша участь тебя не особо волнует, – замечаю я с горечью.

— Я уже несколько лет жду своего часа, принцесса, – говорит он, не теряя иронии в голосе. – Я видел вещи, которые тебе в самых страшных кошмарах не снились. И так и не нашел, как сбежать с Фабрики. О чём мне нет смысла беспокоиться, так это о моей участи. И всё же отсюда я выберусь.

После этого Грог больше ничего не произносит. Я тоже молчу.

Я не могу узнать, сколько сейчас времени, но мои биологические часы подсказывают, что уже поздно. Мне хочется есть. Приходится опустошить поднос, чтобы унять боль в желудке, от которой тянет согнуться пополам. Большинство конфет и шоколадок вкусные, зефир мне нравится чуть меньше, но я не думаю, что он или что-либо ещё на подносе отравлено. На еду у меня уходит около часа.

После подноса сладкого, что вполне ожидаемо, хочется пить. Чтобы побороть жажду, я пытаюсь проглотить как можно больше слюны, но во рту по-прежнему остается приторный вкус.

Опустившись на кровать, я принимаюсь считать секунды. Пытаюсь забыть, где я и что привело меня сюда. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько одиноко. Даже сидя взаперти в комнате на первом этаже, я знала, что другие воспитанники находятся неподалеку и что Матушка с Крёстной присматривают за нами. Мне трудно это признать, но я бы все отдала, лишь бы снова увидеть лицо Пишон.

— Отбой, – внезапно произносит Грог.

Без предупреждения красные огни гаснут один за другим. Лишь несколько белых светильников остаются гореть на стенах, по которым непрерывно скользят танцующие тени. Они ни на что не похожи, но я понимаю, что это стражи.

Я съеживаюсь на моем подобии кровати, прекрасно осознавая, что не смогу заснуть.

Вместо этого я прислушиваюсь к окружающим звукам. Малейший шорох, который здесь раздаётся, разносится по всей тюрьме.

В первую ночь на Фабрике меня сопровождают крики, плач и шепот.

Кажется, проходит вечность, прежде чем лампочки с треском снова загораются красным.

Наконец я понимаю, что алый свет здесь своего рода восход мрачного солнца.