Книга Ведьма сладкой деревни, страница 64 – Марин Сэнгель

Я считаю улыбки на лицах детей. Десятки. Когда я заканчиваю рассказ, в Печи воцаряется тишина, но ненадолго.

— Скажи, Бланш, завтра будет новая сказка?

— А что было с Гензелем и Гретель потом?

— Домик правда был из конфет?

— И как только Гретель не испугалась?

Вопросы сыплются на меня градом. Я едва успеваю отвечать. Меня вдруг охватывает чувство ностальгии. Кажется, будто я снова среди своих воспитанников. Они так же радовались каждый раз. Сама того не ожидая, я заставила детей разговориться. До меня доносятся некоторые фразы, и я невольно улыбаюсь.

— Мне больше всего понравилось, как Гретель засунула ведьму в печь!

— Гензель такой хитрый. Я бы никогда не догадался собирать белые камешки, чтобы потом заново найти дорогу.

— Хотел бы я с ними познакомиться…

Голоса звучат тихо, но оживленно. Тени, кажется, не возражают – до тех пор, пока это не мешает работе. Я тоже возвращаюсь к делу, а ребята тем временем переключается со сказки на другую тему. Я была готова услышать что угодно, но только не этот диалог.

— Бланш рассказывает истории не хуже Молнии, вам не кажется? – спрашивает Феникс, сидящая неподалеку от меня.

Без всякой на то причины моё сердце вдруг начинает бешено колотиться.

— Да! Молния! – подхватывает Бэйби. – Это было так давно. Думаю, она бы тебе понравилась, – добавляет она, глядя на меня.

— Какой она была? – спрашиваю я с любопытством.

— Молния? Высокой, красивой, довольно взрослой. Ей почти исполнилось восемнадцать, когда Она забрала ее. Молния была из приюта. У неё были потрясающие волосы – черные, как ночь, а глаза странные, почти оранжевые. Она обожала рассказывать истории, прямо как ты. Кажется, у неё на запястье было родимое пятно в форме молнии. Поэтому ей и дали такое имя.

Я чувствую, как к горлу подкатывает ком.

Бэйби описывает Фриду?

— Бейби, расскажи мне о ней еще, пожалуйста.

— Да особо и нечего добавить. Раньше она за всеми присматривала. Потом эту роль взяла на себя я.

— Какие истории она вам рассказывала? – спрашиваю я сдавленным голосом.

— Ее любимой историей была «Русалочка», – вспоминает Феникс. – Это была чудесная сказка. Я даже помню, как она начиналась: «Далеко-далеко в открытом море вода синяя, как лепестки самого прелестного василька, и прозрачная, как чистейший хрусталь…»

— «И там глубоко настолько, что якорем не достать дна. Пришлось бы поставить друг на друга несколько часовен, чтобы верхушка последней показалась над водой», – заканчиваю я за неё.

Феникс выглядит озадаченной, и я тоже. У меня больше нет сомнений. Молния – это Фрида.

Моя Фрида! – так и хочется закричать.

— Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени, Бэйби? – продолжаю я. На глаза наворачиваются слёзы.

Бэйби, кажется, не замечает бурю эмоций, которая отражается на моём лице. Она занята сортировкой мусора и не смотрит на меня.

— Ведьма съела её, – признается она с грустью. – С тех пор уже прошло много лет.

Я никогда по-настоящему не понимала, что значит ощущать, как мир вокруг рушится.

До сегодняшнего дня.

Даже не знаю, как мне удается продержаться до конца дня и добраться до камеры. Помню только, что меня уложили в кровать – видимо, это сделал Грог или Бэйби, – а потом прозвучала сирена.

Моё тело покрыто потом и слезами, которые я даже не пытаюсь стереть. В конце концов я засыпаю.