Книга Ведьма сладкой деревни, страница 97 – Марин Сэнгель

— Ма-й-я-я…

К горлу подкатывает тошнота. Её голос звучит так близко, что, кажется, стоит протянуть руку, и я коснусь Её.

Я не двигаюсь.

Просто смотрю вперед.

Сквозь туман проступает чудовищная ухмылка. Волосы развеваются за спиной, змеиные глаза сверкают во тьме. Она приближается, и туман на её пути колышется странным образом. Он не исчезает, но кажется, будто дымка слабеет от одного Её присутствия. Тени расступаются, отходя от Неё на почтительное расстояние.

— Тебе некуда бежать, ягнёночек, – шепчет Она, приближаясь ко мне.

Я вжимаюсь в решётку ворот, отчего Она смеётся, но уже в следующее мгновение Её лицо вновь искажает злость.

— Признаюсь, мне было, мягко говоря, неприятно услышать, как ты произносишь моё имя, – шипит Она. – Как ты его узнала?

Я с трудом сглатываю. Наверное, Она пока не убила меня лишь потому, что ждёт ответа на этот вопрос.

— Где остальные? – спрашиваю я вместо этого. – Вы их поймали?

Она продолжает приближаться. Мелюзина передвигается медленно, как дикий зверь, готовый в любой момент наброситься на жертву.

— Ответь на мой вопрос. И тогда, может быть, я отвечу на твой.

Я отрицательно качаю головой.

— Я должна знать, – настаиваю я, чувствуя, что на меня надвигается опасность.

Она щелкает зубами.

— Раз не хочешь говорить, значит, нам больше нечего с тобой делать.

Её губы растягиваются в хищной ухмылке. Острые клыки удлиняются на несколько сантиметров, челюсть с жутким хрустом размыкается, отчего по спине у меня бегут мурашки. Пальцы судорожно дергаются, и вот на них вырастают когти, длинные и острые, как ножи. Её тело, сотрясаясь в судорогах, меняет свой вид. Я думала, что видела истинный облик Мелюзины, но существо, возникающее передо мной, и вовсе не похоже на человека, скорее на ночной кошмар.

От этого ужасного зрелища я падаю на землю.

Всё тело дрожит.

Это конец. Я сделала все, что могла, чтобы спасти потерянных детей.

Мне удалось выбраться с Фабрики и хотя бы на несколько минут или, может, на час почувствовать свободу.

Это длилось недолго, но я видела солнечный свет. И это бесценно.

По щеке скатывается слеза.

Обещаю себе, что она будет последней.

А потом я смело посмотрю смерти в глаза.

И не станет ни Майи, ни Бланш.

Я не отпускаю решетку. Цепляюсь за неё, хотя знаю, что от Неё это не спасёт. Хочу чувствовать связь с Литлвудом до самого конца.

Мелюзина вытягивается во весь рост, становясь статной и прямой, как стержень. Она ни на что не похожа. Ни на что из того, что было бы мне известно – даже благодаря сказкам. Существо передо мной – самое страшное, что когда-либо я видела в жизни.

— Последнее слово? – спрашивает Она пронзительно-тонким голосом.

Я мотаю головой. Вряд ли в Её присутствии я теперь смогу издать хоть какой-то звук.

Тени пугающе шипят. Они будто смотрят спектакль, финал которого им уже известен.

— В таком случае… – Она не заканчивает фразу.

Она даже не двигается с места. Только направляет на меня свою бесформенную руку, чёрную, как сама тьма. Конечность удлиняется – так же, как удлинялись руки Теней. Её когти становятся все ближе. По звуку, который они издают, похожему на скрежет металла, я понимаю, на что они способны.

Хочу зажмуриться.

Но не позволяю себе этого сделать.

Я обещала себе, что выстою.

До самого конца.