Книга Ведьма сладкой деревни, страница 100 – Марин Сэнгель

— Что?

Увидев мою реакцию, Лион снова становится серьезным.

— Ты не вернулась тогда. Мы ждали всю ночь, но, когда ты не пришла, на следующее утро рассказали обо всём Матушке. Видела бы ты её лицо, когда она узнала, что ты ушла. Я… впервые увидел, как она плачет.

Его пальцы крепче сжимают мои.

— Она сказала, что мы никогда больше тебя не увидим. Я верил в это… так долго… и всё же надеялся однажды снова с тобой встретиться.

Боль в его взгляде разбивает мне сердце. Я больше не могу сдерживаться: сажусь на кровати и обнимаю его.

— Той ночью я делала всё, что могла, чтобы вернуться. Клянусь. Но Она поймала меня…

Я глажу его по густым волосам. Они пахнут медом и пряностями. К моему удивлению, Лион не сопротивляется.

— Я знаю, – шепчет он. – Я так рад, что ты вернулась. Наоми будет счастлива узнать, что ты в порядке. Она тоже приходила к тебе, несколько раз. Она так переживала.

— У всех всё в порядке? – спрашиваю я, обрадованная разговором о Сестре.

— Да. Они тоже были в шоке, когда ты исчезла. Все знали, что ты еще не достигла совершеннолетия. Мать никому не сказала, что тебя похитили. Честно говоря, только я был в курсе всего. Она сказала им, что ты нашла семью раньше других. Не знаю, собирается ли она когда-нибудь рассказать им правду. Даже не представляю, как она объяснит твоё возвращение. Но какая разница? Это не важно.

Лион целует меня в лоб, а затем отводит взгляд.

— Я скучал по тебе, – говорит он.

Я улыбаюсь.

— Я тоже скучала по тебе.

Едва произнеся это, я чувствую, как начинаю заваливаться назад. У меня совсем нет сил. Лион замечает, что я засыпаю. Он аккуратно укладывает меня, и едва моя голова касается подушки, я закрываю глаза, всё так же улыбаясь.

Спустя несколько часов – по крайней мере, мне так кажется – я просыпаюсь в темноте.

Сердце бешено колотится. Я резко сажусь, ища глазами торшер или лампу, как вдруг понимаю, что в комнате кто-то есть.

— Я знаю, что ты чувствуешь, – раздается голос Матушки. – Я оставила ночник, думала, его будет достаточно. Видимо, ошиблась.

Действительно, на кресле у окна, которое теперь закрыто, сидит Матушка. Она встает и включает верхний свет. Замечаю на кресле книгу. Присмотревшись, я понимаю: это мой дневник, в котором я записывала истории на Фабрике.

Я торопливо ощупываю карманы, мелков там больше нет. Когда я вернулась сюда, меня вымыли и переодели. Матушка делает несколько шагов, останавливается напротив меня, а затем опирается на изножье кровати. Она пронзает меня пристальным взглядом.

— Долгое время я думала, что больше не увижу тебя, Майя, – произносит она.

Я вспоминаю слова Лиона: Матушка плакала, узнав о моём исчезновении.

— Мне жаль… – вырывается у меня. – Мне так жаль…

Все тело сотрясается от дрожи.

— Мне нужно было слушаться тебя, – продолжаю я. – Я должна была понять, что ты установила правила лишь для того, чтобы нас защитить. Я повела себя глупо, и я… я…

Матушка подходит ко мне в несколько широких шагов. Я готова к чему угодно – даже к пощечине – но она, как Лион и Крёстная, просто обнимает меня. Объятья нежные, тёплые, как в детстве. И это тепло успокаивает.

— Ты здесь – только это и важно, – бормочет она. – Но больше никогда не пугай меня так.

Я нахожу в себе силы рассмеяться.

Мы сидим так ещё несколько минут. Мне не хочется двигаться, хочется навсегда остаться в её объятиях. Но нам нужно многое обсудить.