Книга Сеанс в Преисподней, страница 73 – Глеб Лютаев

Паркуя автомобиль на стоянке возле площади Нахимова, Рома почувствовал досаду. Оксана – неплохая девушка, но он не может, не хочет и вообще не должен продолжать с ней встречаться. Он не собирался связывать жизнь с легкомысленной и недалёкой особью женского пола.

Не его это, и всё.

Рома вышел из машины и набрал дочери. Ника ждала возле памятника затопленным кораблям вместе с Алёной. Когда он подошёл, девочки распрощались, и подруга ушла.

Отец с дочерью тепло обнялись, она чмокнула его в щёку.

— Ну и как, получилось? – Роме было любопытно.

Ника поправила красный рюкзак на спине.

— Ты не поверишь, когда я тебе расскажу.

«Боюсь, что поверю».

— Весь в нетерпении.

— Пап, купи мороженое и поболтаем.

— Да, пойдём.

По Приморскому бульвару сновали толпы туристов. Тут и там Рома наблюдал влюбленных студентов, семейные пары с детьми, стариков, разместившихся на лавочках в тени деревьев.

От жары, казалось, плавился воздух, но бриз, доносящийся с моря, обнимал свежестью.

Рома с Никой присели на одну из скамеек возле музыкального фонтана в глубине аллеи. Дочь затянула монолог:

— Пап, я вчера сделала всё то же самое, что и в прошлый раз. Касалась руки Алёны во сне, легла поудобнее, ну, в общем, всё, что и тогда. Я засыпáла с мыслью, что надо оказаться в её сне, как ты и говорил, пыталась не забыть попробовать то, что ты предлагал.

Рома рассматривал дочь сквозь стёкла солнцезащитных очков. Она совсем взрослая и такая красивая. Если б не мальчишеский образ, выглядела бы настоящей девушкой.

«Ещё бы закрасила эту нелепую красную прядь волос».

— Продолжай, – сказал Рома, когда дочка сделала короткую паузу, ожидая от него комментариев.

Ника кивнула.

— Вот, короче. То, что я оказалась во сне Алёны, поняла быстро. Прикинь, с утра она сказала, что не помнит, чтобы ей что-то снилось. А я всё помню. Такое может быть?

«Ещё как».

— Да, конечно. В течение жизни люди, проснувшись, забывают большинство своих снов.

— А, понятно. Ну да, я свои тоже что-то не припоминаю, а её помню.

«Милая моя дочь, ты учишься проникать в чужие сны, поэтому свои ты видеть перестала».

— В общем, во сне Алёны мы оказались в школе. Ну там, знаешь, одноклассники, старшеклассники попадались. На этот раз не было ничего необычного типа прыжков с парашютом, просто какая-то монотонная фигня.

«Вот бы мне такую монотонность во сне Алисы».

Тем временем Ника продолжала, активно жестикулируя руками и то и дело поправляя волосы, развевающиеся на ветру:

— Я сначала просто шла за ней, но потом вспомнила, о чём ты мне говорил. Я посмотрела на свою обувь и обнаружила, что стою в кроссовках. Попыталась поменять их на кеды, но ничего не вышло. Тогда я огляделась вокруг – а стояла я в фойе школы – и что есть силы представила, как посреди холла появится красный надувной шарик. И что ты думаешь? – Ответить Рома не успел. – Откуда ни возьмись, шарик там нарисовался. Я даже помню, какую радость тогда испытала. Прям детскую.

«Ага, взрослая, блин, нашлась».

Ника замолчала, облизывая подтаявшее мороженое, которое почти не ела, погрузившись в восторженные воспоминания. Рома воспользовался паузой и поинтересовался:

— Успела потом ещё что-нибудь дополнить? А шарик, он не исчез? Люди вокруг тебя, одноклассники и прочие, видели тебя?