Книга Город с запахом шоколада, страница 117 – Кейт Андерсенн

— А тебе какой интерес?

— А я тоже… инвестором буду.

В газете из контекста понял, кто это такой. Вот получит заработную плату — и будет. Он уже инвестор — потому что какао-порошок у Мари есть благодаря ему.

— Слушай, Фриц… Да, это буква «Я», помню, последняя в алфавите. Я хочу снять соседнюю с тобой квартиру. Нельзя мне тут оставаться. Не… не выдержу. Ну, что ты пишешь? «Л-йу-б-л-йу», что за…

— «Люблю».

Краузе успел лишь посмотреть на Вартислава насмешливо и понимающе, а Варт в душе возмущался заковыристым русским «е», «ю», «я», теряющим «й» так просто, но тут в дверь лавки вошел новый посетитель. Комиссар Герман Адлер.

* * *

Скрыться-бежать хочется очень, но не смеши меня:

Хоть под кровать темной ночью, в шкаф — при сияньи дня,

Я отрезаю пути отступленья — встреть меня как мужик!

Что ж так боишься, слабнут колени и отнялся язык?..

Канцлер Ги. Полярный лис.

Маша.

Стульев не было — все остались в зале, а их и было-то два да оттоманка и сундуки. Надо будет больше. И столов. И парочку кресел, непременно. Потому что они вязали и вели непринужденный разговор, а Михась переводил и помешивал шоколад.

О ценах на сахар, и о погоде, и о временах былых и будущих. Про всякое.

— Она говорит, что ее внучка потолстела, — переводил Михась, — и она принесла тебе немного одежды.

— «Потолстела», Михась — не очень вежливо, — поправила Маша. — O, danke schon, frau Frunze!

— Но она так сказала!

— Есть более вежливые слова, фрау использовала именно такое — я уверена.

И так далее. Благодаря фрау Фрунзе с ее баулами появились такие вещи, иголка, нитки, спицы, всякие лоскутки, мыло и даже — ахах — зубная щетка, напоминающая обувную и мятный порошок.

Маша учила новые слова, Михась то и дело проверял пальцем шоколад, фрау Фрунзе помогала рассчитать набор петель на обхват груди Варта.

И эта деталь смешивала все мысли в липкий прах.

А потом Михась просил сказку про чай или про шоколад, или про кофе или что угодно на свете, а пани Маша Алье-ксан-дроу-на — лучшая!

Как оправдываться перед Дарьей за весь этот детский труд и совращение на путь простого счастья — Маша не была уверена. Но утренней выручки хватит, чтобы заплатить ему марку-две. И купить стулья. И стол. И, может быть, даже кресло. И ночной горшок, в конце концов.

Потому что с утра она просто сорвала джекпот! Даже тот мужик с любовью к лимонам заходил. Звали его Иван, как оказалось. Съел омлет с луком и выпил снова чаю с лимоном. Пришлось Михася гонять в лавку колониальных за углом…

Было очень хорошо. И связать Варту свитер после всего… Вершина счастья. У нее уже было десять рядов спинки. Из овечьей шерсти с фермы сестры фрау Фрунзе.

А потом пришел черед подсушить пару пробных конфет из той массы, что коншировал — что за заумное слово! — Михась. Первые пусть будут без начинки — для пробы и тренировки. Маша расстелила старые газеты на противень и аккуратно выкладывала ложкой загустевшую массу, оформляя сердечками.

Людям нравятся сердечки.

Всем нравятся сердечки. Когда они бьются живыми и настоящими. Блин, Машуля!

А потом к приглушенным голосам Краузе и Варта в гостиной добавился еще один, резкий и властный. И Варт ее позвал. Так что Маша попросила прощения у своих собеседников и пошла посмотреть.