Книга Город с запахом шоколада, страница 60 – Кейт Андерсенн

Только оладушки были готовы, «час пик» после гонга на верфи иссяк, а Варт все не шел. В душе шевельнулось волнение, уже совсем не шуточное. Маша уже слазила на второй этаж, обнаружила спутанные обрывки бельевой веревки в углу, распутала у камина и вся перемазалась углем из мешка. Сообразила макрамушную салфетку от нечего делать из нащипанной из веревки корпии, уложила на стол под тарелку с остывшим ужином… Да только все шаги, на кои она металась к двери, проходили мимо, и мимо, и мимо, а после и фонарщик… фонари погасить пошел.

Свеча сгорела в три четверти, что бы это ни значило в отношении времени.

И тогда Маша подумала… что чем себя снедать беспокойствами, можно слазить в тот подземельный ход с рынка, за брошью. Порадуется, как вернется. И не так опасно, как в Коромысло лезть, и все какое дело.

Она бы спать пошла, конечно, но она же вам тут не дева в беде! И сердце колотится — ни в одном глазу, и даже хваленое дыхание 4−6–7 не помогает ну никак.

Может, Варт просто взял сверхурочные, в конце концов. Он тот еще трудоголик. Завтра выспятся.

Вот так понесла нелегкая Машу к рыночной площади по утонувшему в ночи Щецину. То есть Штеттину, конечно. Окошки пустыми глазницами смотрели на неровно освещенную лунными лучами серебристо-ледяную улицу. Маша мечтала о своих испорченных уггах, оставшихся в недрах шкафов Краузе — каблучки танцевали им одним известный танец, заставляя хвататься за стены меховыми рукавицами. Без пухового платка от фрау Фрунзе тонкое пальтишко продуло бы враз. Оно продувало и так — ветра гуляли по центру как хотели — но с ним лучше, чем без. Да и идти, к счастью, недалеко. Всего-то два квартала вниз и один вбок. География за века не изменилась.

В кармане тяжелел завернутый в полотенце нож. Торчал рукояткой наружу и грозил вывалиться на каждом пируэте. На всякий случай.

Пусто и тихо.

Зато без светового загрязнения двадцать первого века не так уж и плохо. Глаз привык, и свет луны теперь понятно, почему называют голубым. Все будто немного сказочное, заколдованно-мертвое… И может шевельнуться и восстать жизнью в любой момент.

Маша застыла перед парадным рядом домов на рыночной площади. Пилястры, баллюстрады и прочие красоты так и поблескивают морозом и тайной. Краузе прятал ключ от подвала в садовый горшок тогда. Мысль о подземельях в лунную ночь вызывала свербящую под ребрами жуть. Вроде и ни за что никогда, а вроде и непременно стоит, потому что днем, при людях не осмелишься. А надо. Она обещала, и она виновата. И все равно иначе не заснет.

А от контрабандиста… есть ручка столового ножа. Маша погладила ее сквозь рукавицу, а потом стащила ту зубами, сразу чувствуя, как околевает от пронизывающе морозного ветра ладонь, придержала юбку и полезла к горшкам у входа в тот самый дом.

Ключ нашелся, где было ему положено. Из груди распирал дерзкий вязкий вкус запретного приключения, когда она вложила в скважину, повернула, и дверь отворилась в ночи даже без скрипа… Никто не живет в этом доме. Рыночная площадь отдана инженерам для работы с подземельями, чуть ли не в каждом из них — вход в древнюю сеть торговых коридоров и лазов еще времен Варта и раньше. А позже крепость добавила свои, и теперь поди разберись, поди начерти карту, поди реши, какие можно убрать без последствий, а что сохранить… Отделу Краузе это и поручено, и Фриц это дело возглавляет. До окончания работ все эти здания — городское имущество… На территорию которого она только что проникла незаконно.