Книга Лекарь из Пустоты. Книга 8, страница 45 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Мы с вами имели удовольствие лично в этом убедиться, — улыбнулся я.

На горячее подали бифштекс из оленины с гранатовым соусом и картофельным гратеном.

Да уж, ради такого ужина действительно стоило приехать.

За едой князь расспрашивал о моих эликсирах, о клинике в Петербурге, о новых разработках. Я рассказывал охотно, не упуская случая поделиться успехами. Пушкарёв внимательно слушал, и я видел, что его интерес искренен. Он не просто пытался быть вежливым — ему действительно было любопытно.

— Знаете, граф, я ведь тоже когда-то был молод и амбициозен. Тоже строил планы, расширял влияние. Но потом понял: главное — не сколько у тебя силы, а то, как ты её используешь. Многие рода погибли оттого, что не смогли вовремя остановиться.

— Например, Мессинги, — как ни в чём не бывало, заметил я.

— Например, они. Конечно, Мессинги остались живы, но всё потеряли, — кивнул Пушкарёв.

В завершение ужина мы выпили по чашке кофе, поговорили ещё немного о пустяках, и я понял, что пора уходить.

— Благодарю за ужин и приятную беседу, ваша светлость, — сказал я, поднимаясь.

— И вам спасибо, Юрий Дмитриевич. Надеюсь, мы и дальше будем поддерживать добрые отношения, — князь встал и пожал мне руку.

— Взаимно.

Я вышел из особняка, сел в машину и велел водителю ехать домой. За окном проплывали огни вечернего Новосибирска, а я думал о том, что только что произошло.

Князь Пушкарёв мне не враг, это понятно, он лишь беспокоится о стабильности в своём княжестве. И он прав: сила без мудрости опасна, однако слабость ещё опаснее.

Я сказал правду и не собираюсь воевать, но и останавливаться не намерен. Мой род будет расти и становиться сильнее. Мои враги будут бояться. А друзья будут знать, что на меня можно положиться.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Когда я готовился к испытанию Рагнара, то каждый вечер тренировался с Пустотой. И с тех пор это стало уже привычкой.

Конечно, я и раньше регулярно уделял внимание развитию дара, но теперь не пропускал ни дня и при этом устраивал сам себе всё более сложные испытания.

Пустота стала заметно послушнее. После посвящения в Жрецы я даже чувствовал её иначе, как продолжение самого себя. Она всё ещё норовила вырваться из-под контроля, но теперь мне было легче усмирять её.

Когда позволяло время, я отправлялся в глухой лес за границей наших владений, и там отрабатывал новые техники, которые требовали большого количества Пустоты. Создавал коконы разного размера и плотности, учился перемещать их с разной скоростью, менять форму на ходу и контролировать несколько потоков одновременно.

Во время одного из испытаний Рагнара я удерживал, помнится, сразу десять потоков. Но то было один раз, а теперь я тренировался делать так постоянно.

Параллельно я продолжал работать над своей аурой. Множество знаний об ауральной хирургии плюс экскурсия в миланскую Гильдию целителей натолкнули меня на новые идеи. Я ставил над собой эксперименты, не все из которых оказывались удачными.

Однако постепенно я становился сильнее — причём не только в магическом смысле. Например, с помощью своего метода надреза и заживления я сначала усилил энергетическое питание дыхательного центра ауры. Затем создал плетение по технике Дюваля, добавив кое-что от себя.