Книга Во власти Скорпиона. Вернуть свое, страница 66 – Александр Майерс, Гриша Громм

Цыпа хмыкает и хрустит костяшками. Звук похож на обвал камней.

— Так что давай договоримся без соплей, — говорю я, выпрямляясь. — Ты на меня рыпался через Стёпу, а потом и вовсе бабу подослал — это низко. Это мне не понравилось. За это надо платить. Но я человек справедливый и дам тебе возможность отработать.

Молот смотрит на меня, в его маленьких глазах разгорается пламя ненависти. Он понимает, что от прямого отказа его просто размажут по этому грязному полу. И никто не подоспеет ему на помощь, ведь раз мы прошли сюда, значит, нас никто не смог остановить.

— Что нужно? — хрипит он наконец.

— Карты, — говорю я просто. — Ты организуешь турнир. Большой, шумный, с хорошими ставками. И главное — ты обеспечишь явку. Соберёшь всех, кому был должен мой отец. Всех, у кого есть его долговые расписки, залоговые бумаги, все эти «законные основания». Всю эту шушеру, которая ждала, когда род Скорпионовых окончательно сдохнет, чтобы прийти и подобрать огрызки.

— Это невозможно, — пытается взбрыкнуть Молот. — Люди разъехались, кто-то в Питере, кто-то…

— Возможно, — перебиваю я. — Ты же «человек дела». Связи у тебя есть. Скажешь, что на турнире будут большие деньги, что приедет новая рыба — богатые столичные лохи.

Развожу руками и обхожу стол, отряхивая руки. Подхожу к Молоту и слегка улыбаюсь:

— Или придумаешь что-нибудь ещё. Мне похер. Но через месяц они должны сидеть за столом в твоём лучшем заведении. Ясно?

Молот задумывается. В его голове идут сложные вычисления. Риски, выгоды. Организовать такое — дело хлопотное, но не смертельное. А вот отказаться сейчас…

— А мне-то что с этого? — спрашивает он, цепляясь за последний шанс поторговаться.

— Тебе? — я улыбаюсь. — Тебе… Жив, здоров, бизнес твой никто не трогает. И даже баронессу свою можешь дальше мучать, мне-то что. Если, конечно, она не решит ко мне переметнуться, тогда извиняй, отхватишь, если тронешь. Договорились?

Последняя фраза — удар ниже пояса. Я вижу, как у Молота дёргается глаз. Он понимает, что козырей у него не осталось.

Он медленно, будто каждое движение даётся ему с огромным усилием, кивает.

— Договорились.

— Вот и молодец, — говорю я уже совсем тепло, будто только что похвалил собаку за выполненную команду. Поворачиваюсь к выходу. — Погнали, Алексей. У нас ещё дела есть.

Проходя мимо Молота, я хлопаю его по плечу. Несильно, но так, что он вздрагивает всем телом. Плечо под моей ладонью каменное, напряжённое. Видно, что еле сдерживается мужик.

Ну ничего, не всё коту масленица. И на самого сильного всегда найдётся сильнее. Пусть помнит.

И я буду это помнить. Цыпа разворачивается и идёт за мной, его шаги гулко отдаются в опустевшем коридоре. Мы выходим на улицу, оставляя Молота стоять и размышлять о том, как хреново иногда бывает быть «человеком дела».

Возвращаюсь домой уже затемно. В поместье пахнет чем-то очень вкусным — тушёным мясом с травами, свежим хлебом. После разговора с Молотом аппетит просыпается волчий.

Ужинаю в столовой один, но не скучаю. Оля то и дело заглядывает, подливает мне кваску и радует новой короткой юбочкой. Но на её лице — деловое, сосредоточенное выражение. Видно, что она уже вошла в роль помощницы и даже немного этим гордится.

Наедаюсь так, что дышать тяжело. Откидываюсь на спинку стула, смотрю на огонь в камине. Дела идут. Молот поставлен на место, турнир в перспективе. Осталось только Кабанского с его птичьим молоком обыграть, но это просто развлечение.