Книга Во власти Скорпиона. Вернуть свое, страница 70 – Александр Майерс, Гриша Громм

Цыпа стоит там, заложив руки за спину, и с туповатым любопытством разглядывает хлам, который валяется в углу. На мой зов он разворачивается и входит внутрь. Кузница вдруг начинает казаться тесной. Хоть новую строй, чтобы этому амбалу было где развернуться. Но об этом подумаю потом, а пока:

— Иди сюда, посмотри, — говорю я.

Он подходит, его глубоко посаженные глаза скользят по слиткам без особого интереса.

— Возьми-ка вот это, — протягиваю я ему свою биту, окованную этим самым металлом.

Давно хотел проверить, но как-то не было случая.

Цыпа берёт её одной рукой — привычным движением, будто собирается поднять пёрышко. И его бровь, густая, как гусеница, медленно ползёт вверх.

Он пытается взять её. Сначала легко, потом с усилием. Мускулы на его правой руке вздуваются, становятся похожи на каменные булыжники под кожей.

Бита не поддаётся. Она остаётся в моей руке, будто приваренная к ней невидимой, но невероятно прочной связью.

— Что за хрень? — хрипло выдавливает Цыпа, уже ухватившись за рукоять второй рукой.

Он наваливается всем весом, упирается ногами. Деревянные половицы под ним жалобно скрипят. Бита остаётся неподвижной.

— Тяжёлая, блин… Тяжелее меня, что ли? Как вы её держите?

Я легко поднимаю биту. В моей руке она — просто увесистая дубина. Ни больше, ни меньше.

— Не в весе дело, Алексей, — говорю я, водя пальцами по окованному наконечнику. — Металл, обработанный волей и магией, привязывается к тому, кто его обработал. Для всех остальных он… ну, как скала. Неподъёмный кусок скалы. А для меня — просто металл. Вот, — указываю пальцем на один из слитков. — Возьми этот.

Цыпа смотрит на брусок с явным подозрением, будто я предлагаю ему взять в руки живую, ядовитую змею. Медленно, нехотя, он протягивает свою лапищу. Его пальцы обхватывают слиток. Но его опасения, какими бы они не были, не оправдываются.

Игнат, поняв, что мы тут надолго, удаляется, коротко поклонившись. Дальше он бессилен. Теперь я должен попробовать объяснить Цыпе то, что проделал с битой. Будем надеяться, что учитель из меня нормальный получится.

Уникальное оружие для моих людей — это одна из задач, которые я планирую исполнить.

— А теперь слушай внимательно, — начинаю я. — Твоё ядро силовое. Грубое, как кувалда, так что попробуй немного угомонить его, нужна тонкая работа. Представь, что твоя магия — это продолжение твоей руки. Невидимая, но крепкая. И эта рука должна не поднять слиток, а… принять его. Понять его структуру. Слиться с ним. Сделать его своим. Не грубой силой мышц, а силой воли, проходящей через твоё ядро. Надо направить энергию и расплавить металл.

Алексей хмурится так, что его брови почти сливаются в одну сплошную чёрную полосу. Видно, как он тужится — не физически, а как-то изнутри. Лицо краснеет.

Сначала ничего не происходит. Потом от его пальцев, сжимающих слиток, тянутся слабые, едва заметные струйки тусклого, коричневатого свечения. Свечение обволакивает слиток, проникает в его матовую поверхность.

И слиток меняется. На секунду он как будто теряет чёткость границ, становится текучим, невесомым. А потом снова обретает форму, но теперь он просто лежит на раскрытой ладони Цыпы.

И Алексей, осторожно, подбрасывает его в воздух и ловит. Легко, как мячик. На его грубом лице расплывается детская, совершенно искренняя улыбка. Он выглядит так, будто только что совершил великое открытие.