Книга Красный галстук, черный лес, страница 21 – Валерий Шарапов

Никифор схватил ее за плечи, близко придвинулся к ее лицу, едва не касаясь носом ее лба, и что-то сказал. Затем отпустил ее, развернулся. Валя не успела спрятаться. Никифор увидел ее. Замер.

Секунда. Две.

Потом он пошел мимо нее. Не глядя. Будто ее не было.

Валя стояла, слушала, как удаляются его шаги.

* * *

Ночью она не спала. Лежала на кровати, смотрела в потолок. Думала о том странном мальчике из ее детства.

Они сидели у реки на скамейке. Лето, жара. Валя пыталась разговорить его. Снова и снова задавала вопросы, но он молчал. Смотрел на воду, прятал глаза.

— Так откуда ты, говоришь?

— С Ленинграда.

— А купаться часто ходишь?

Он посмотрел на нее, не понимая.

— Куда?

— Ну как куда? На Черное море! Ведь Ленинград стоит на Черном море. Пальмы, пляжи, белые корабли.

Он насупился, взглянул на нее исподлобья. Понял, что она его ловит. Отвернулся.

— Не знаю я.

— А где твои родители?

Мальчик напрягся. Весь сжался. Руки сжались в кулаки.

— Погибли. На войне.

— А папа кем был?

Пауза. Долгая.

— Летчиком.

Валя тогда не поняла. Не поняла, что мальчик врет не потому, что так хочет. А потому, что боится сказать правду. Боится того, что будет, если «не так скажет». Страх у него был не детский. Как будто он хорошо знал, что бывает, когда взрослые узнают правду…

Валя перевернулась на бок. Закрыла глаза.

Некоторые дети боятся не темноты. Они боятся взрослых.

И Никифор был одним из них.

На сцене суетились дети — кто-то натягивал занавес, кто-то таскал картонные декорации. Никифор стоял у авансцены, командовал:

— Андрюша, ты д’Артаньян, значит, центр сцены твой. Сашка, ты Атос, слева. Не загораживай Портоса!

Дети смеялись, толкались. Мальчик в импровизированной шляпе с пером размахивал деревянной шпагой.

Туманский вошел тихо, остановился у стены. Рядом появилась Валя, следом Воронов.

— Стоп, стоп, стоп! — Никифор хлопнул в ладоши. — Так драться нельзя. Вы же мушкетеры, а не базарные бабы со скалками. Дядя Женя вам покажет.

Из-за кулис вышел мужчина лет тридцати пяти. Невысокий, крепенький, с намечающейся залысиной. Одет просто: спортивные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами. Лицо спокойное, взгляд внимательный.

— Ну что, мушкетеры, — сказал он негромко. — Покажу, как правильно.

Дети сразу затихли. Окружили его, смотрели снизу-вверх.

— Дядя Женя, а вы нас научите настоящим приемам?

— Настоящим, — улыбнулся тренер. — Но сначала стойка. Без стойки ты не боец, а мишень.

Он взял деревянную рапиру, встал в позицию. Ноги расставлены, корпус развернут, рука с оружием вытянута вперед.

— Видите? Вес на передней ноге. Задняя — опора. Рука не напряжена, но готова. Вот так.

Дети повторяли. Тренер ходил между ними, поправлял.

— Сережа, локоть выше. Наташа, не сутулься. Вот так, правильно.

Никифор стоял сбоку, руки скрещены на груди. Наблюдал. Хозяин сцены, хозяин лагеря. Но сейчас — в стороне.

Туманский смотрел на тренера. Тот двигался легко, точно. Не командовал, а учил, и дети его слушали.

— А теперь выпад, — сказал тренер. — Главное — не скорость, а точность. Бить надо туда, куда хочешь, а не куда получится.

Он продемонстрировал. Шаг вперед, рука вытянулась, кончик рапиры замер точно на уровне груди воображаемого противника.

Дети ахнули.

— Дядя Женя, а вы в кино снимались?