Книга Красный галстук, черный лес, страница 44 – Валерий Шарапов

Старик с вязанкой хвороста на вопрос Воронова молча показал крючковатым пальцем в сторону дальнего хутора, прилепившегося к склону.

Илья шел долго. Воздух здесь был разреженным, отчего немного звенело в ушах. Пахло скошенной травой и овечьим пометом.

Хата Малыков стояла на отшибе, окруженная глухим частоколом. Окна узкие, похожие на бойницы. Во дворе — ни души, только злая рябая курица копалась в навозе. Воронов постучал в дверь, но хозяин вышел не сразу. Прошло не меньше трех минут, когда дверь тяжело и неохотно скрипнула. На пороге возник мужик лет сорока — коренастый, заросший черной щетиной по самые глаза. Одет он был в засаленную телогрейку, несмотря на жару.

— Шо треба? — буркнул он, исподлобья глядя на городского гостя. В руках у него ничего не было, но стоял он так, словно прятал под телогрейкой топор.

— Добрый день, — Илья постарался улыбнуться максимально приветливо. — Я оперуполномоченный Воронов из Москвы. По поводу вашего сына Богдана. Он пропал из лагеря, но поступила информация, что он вернулся сюда.

Мужик сплюнул под ноги.

— Нема його.

— Как нет? — Илья не сдвинулся с места. — Соседи видели. И участковый подтвердил. Мне нужно с ним поговорить. Пять минут, не больше.

— Кажу ж тобі, нема! — голос хозяина стал громче, жестче, в нем прорезались лающие нотки. — Побіг з хлопцями. В ліс, в гори… Хто його знає. Молодий, дурний.

— Я подожду, — спокойно сказал Воронов.

Он бесцеремонно прошел мимо опешившего хозяина в большую комнату. Внутри было сумрачно, пахло кислым молоком и дымом. Низкий потолок вынуждал пригибать голову.

На грубо сколоченном столе стояли две миски. В них белела какая-то похлебка на сыворотке или кефире, плавали куски черного хлеба и лук. Мухи лениво кружили над едой.

Илья кивнул на стол.

— Две тарелки. И ложки влажные. В доме еще есть кто-нибудь, кроме вас?

— Нікого нема! — рявкнул мужик, закрывая собой проход в сени. — То тарілка жiнкi! Вона… вона на город пішла!

В этот момент в сенях что-то грохнуло. Звук упавшего пустого ведра раскатился по дому, как пушечный выстрел.

Илья среагировал мгновенно. Он оттолкнул хозяина плечом и рванул на звук.

— Стій, бісова курва! — заорал мужик за спиной.

В полумраке сеней мелькнула щуплая фигурка. Мальчишка! Илья узнал его, фотографии пропавших он тщательно изучил, и это был Богдан. Парень вжался в угол, глаза — как два блюдца, полные ужаса. Увидев Илью, он метнулся к задней двери, выскочил во двор и, петляя, как заяц, бросился к сараю.

— Богдан, стой! — крикнул Илья, вылетая следом. — Я ничего тебе плохого не сделаю!

Пацан нырнул в черную пасть сарая. Воронов влетел за ним, не сбавляя скорости, щурясь после яркого солнца.

Темнота. Запах прелого сена. Шорох в углу.

— Не бойся, я…

Удар обрушился на него сбоку, из темноты. Тяжелый, тупой, сокрушительный. Черенок лопаты или граблей. В голове вспыхнул и погас фейерверк, ноги стали ватными, и пол сарая стремительно ударил в лицо…

* * *

Сознание возвращалось рывками, вместе с тупой, пульсирующей болью в затылке. Во рту ощущался медный привкус крови. Запах навоза ударил в нос. Илья открыл глаза.

Он сидел на земляном полу, прислонившись спиной к деревянному столбу. Руки были свободны, но тяжесть в теле не давала пошевелиться.

Прямо на него смотрели два черных зрачка, два ствола охотничьей двустволки. Отец Богдана сидел напротив на перевернутом ящике, держа ружье направленным в голову Ильи. Палец лежал на спусковом крючке.