Книга Красный галстук, черный лес, страница 49 – Валерий Шарапов

— Отлично, — кивнул Туманский. — Ковалык ускользнула. Дети недоступны. Остается «Битлз». С него и начнем. Валя, бери фотоаппарат. И линейку. Все за мной.

* * *

Они нашли его в вестибюле клуба.

Никифор стоял у стенда с расписанием кружков, что-то закрепляя кнопкой. Выглядел он, как всегда, безупречно: приталенная рубашка, застегнутая на все пуговицы, аккуратная прическа, круглые очки на носу. Услышав шаги, он обернулся. На лице возникла дежурная, чуть снисходительная улыбка мудрого наставника детей.

— Доброе утро, товарищи! — приветливо начал он. — Как спалось? У нас сегодня генеральная репетиция, я вас всех приглашаю…

Договорить он не успел.

Илья, не сбавляя хода, молча схватил его одной рукой за шею, а второй толкнул в грудь. Этого короткого, отточенного движения было достаточно, чтобы Никифор припечатался лопатками к стене.

— Э… вы что?! — захрипел вожатый, хватаясь тонкими пальцами за мощную руку оперативника. Очки съехали на кончик носа.

— Тихо, Джон, — прошептал Илья ему в лицо. — Не дергайся, а то очки разобьются. Дорогие ведь.

Никифор попытался лягнуть Илью, но тот лишь сильнее надавил на кадык. В глазах вожатого промелькнул испуг.

— Что за произвол… Вы одурели?..

Туманский подошел вплотную. Он был спокоен, даже расслаблен, но это спокойствие пугало больше, чем тихая агрессия Ильи.

— Жаловаться будете прокурору, гражданин Гузь. А пока постойте смирно.

С этими словами он быстро расстегнул пуговицы его рубашки и раздвинул края в сторону, обнажая плечо и ключицу. Два неровных полукружья — следы зубов — уже начинали желтеть по краям.

— Валя, — скомандовал Максим.

Грайва подошла с «Зенитом». Она приложила к плечу Никифора пластиковую линейку со шкалой.

— На основании статьи сто восемьдесят четвертой Уголовно-процессуального кодекса, — произнес Туманский заученный текст, глядя прямо в расширенные глаза вожатого, — криминалистом Валентиной Грайвой сейчас будет проведена трасологическая экспертиза следа воздействия на вашем теле.

Щелк. Затвор клацнул, как замок наручников.

— Еще ракурс, — бросил Туманский.

Валя чуть изменила угол. Никифор сопел, но уже не пытался вывернуться.

Туманский удовлетворенно кивнул. Илья опустил руку, сделал шаг назад. Никифор повернулся боком к стене и стал торопливо застегивать рубашку. Максим приблизился к нему.

— Не знаю, кто вас покусал, Никифор, — тихо, с леденящей интонацией произнес он. — Но выводы по трасологической экспертизе дополнят материалы уголовного дела. А бумага, знаете ли, имеет хорошую память. Куда лучше вашей.

Они вышли из клуба под хмурое утреннее небо, оставив Никифора стоять с растерянным лицом у стены под плакатом «Пионер — всем ребятам пример».

Под потолком горела тусклая красная лампа, отчего маленькая комната напоминала отсек в подводной лодке, идущей на глубине. В этом кровавом полумраке лица становились неузнаваемыми, а тени — гуще.

Валя совершала таинство создания фотографий. Ее руки безошибочно выполняли привычную работу: поднять увеличитель на штативе, скадрировать, положить бумагу, щелкнуть таймером, прикрыть часть кадра ладонью («маскирование», как она это называла). Свет лампы падал на ее профиль, очерчивая почти идеальные линии носа и подбородка.

Илья сидел на шатком табурете в углу, стараясь ей не мешать. Он наблюдал за Валей как завороженный. В красном свете она казалась ему какой-то неземной, сотканной из теней и бликов.