Книга Красный галстук, черный лес, страница 52 – Валерий Шарапов

— Лежать!

Илья навалился сверху, заламывая руку. Человек под ним дернулся, захрипел, но тут же обмяк.

— Пустите… Очки… Мои очки…

Голос был до боли знакомым.

Илья рывком поднял задержанного, прижал к стене, шаря по карманам в поисках зажигалки. Чиркнул колесиком. Желтый огонек осветил перекошенное лицо, растрепанные волосы «под битла» и бегающие, подслеповатые без очков глаза.

Никифор. Опять он.

— Ты?! — выдохнул Илья. — Да ты вездесущий, как таракан!

Никифор опустился на четвереньки, стал шарить руками по полу.

— Очки… Я не вижу ничего. Посветите, пожалуйста…

— Что ты там жег? Отвечай!

— Мусор… Просто мусор. Старый хлам.

— В чулане? В железной бочке? Под самым потолком? Ты хоть понимаешь, что тут все вспыхнуть могло как спичка? Весь корпус бы спалил к чертям!

Никифор наконец нащупал оправу, водрузил очки на нос и выпрямился. К нему вернулась часть былого самообладания, хотя левая щека была выпачкана в саже.

— Я… я соблюдал технику безопасности. Бочка железная. Тяга в окно.

— А убегал зачем? Прятался в углу зачем?

Никифор отвел взгляд.

— Испугался. Темно, шаги… Я не сразу понял, что это вы. У этого места дурная слава. Дети болтают всякое… привидения…

— Привидения? — Илья зло усмехнулся. — Слушай, Джон, ты уже так заврался, что тебя слушать тошно.

В дверях появилась Валя с ведром воды. Она с размаху плеснула содержимое в бочку. Угли зашипели, облако белого пара вырвалось наружу, заполнив чулан отвратительным запахом. Валя поставила ведро, подошла к Илье. В руке, обернутой носовым платком, она держала что-то черное, скомканное, мокрое. От этого комка исходил тот самый тошнотворный, сладковатый запах горелой органики.

Она поднесла находку к лицу Никифора.

— Это кожа, — сказала она тихо, но так, что у вожатого дернулся кадык.

Илья поморщился.

— Чья кожа, Валь?

— Я пока не знаю, — она смотрела прямо в глаза Никифору. — Может быть, Джон ответит?

— Мусор! — почти выкрикнул Никифор, и в его голосе уже угадывались нотки истерики. — Старые тряпки, обрезки… Какая разница?!

— Большая разница, — Валя аккуратно завернула черный комок в платок. — Я залила бочку. Сейчас запру чулан на свой замок. Ключи будут у меня. Завтра при свете дня я просею этот пепел через сито. И если найду там хоть один признак… хоть что-то похожее на кость…

Она не договорила, но Никифор понял. Он стоял, прижатый к стене, грязный, жалкий, и в его очках отражался тусклый свет зажигалки, которая все еще горела в руке Ильи.

* * *

Валя заперлась в ванной. Шум воды не стихал минут сорок. Она смывала с себя этот гадкий запах гари, страха и лжи. Когда она вошла в комнату мужчин, в руках у нее был прозрачный полиэтиленовый пакетик. Илья и Туманский ждали ее. Максим только что вернулся из поселка, вид у него был измотанный, под глазами залегли глубокие тени. Он сидел на кровати, не снимая ботинок.

Валя положила пакетик на стол под лампу. Внутри лежал тот самый черный, обугленный фрагмент.

— Кожа, — повторила она свой вердикт. — Правда, очень старая. Структура почти разрушена, но это точно выделка. Грубая, толстая. Возможно, от сумки. Или от сапог. Или от ремня.

Она села, обхватив плечи руками.

Илья, сидевший у окна, покачал головой.

— Шеф, я таких дел давно не помню. Мы гоняемся за тенями. Кожа, зубы, следы в лесу… Все рассыпается в руках. И мы до сих пор не знаем, где третий мальчуган, Ванька.