Книга Красный галстук, черный лес, страница 50 – Валерий Шарапов

Плеск воды. В нос ударил запах проявителя.

— Ты знаешь, Илья, — заговорила она тихо, не отрываясь от ванночки, в которой медленно проступало черно-белое изображение обнаженных плеча и шеи. — Сережа ведь звонил опять на номер директора рано утром, и я как угорелая бегала в административный корпус.

Илья напрягся. Ссадина на голове заныла с новой силой.

— И что на этот раз?

— То же самое. — Она пинцетом перевернула снимок. — Его краля, оказывается, просто не выдержала морского климата, сырости, ветров… Теперь, когда Сергей уходит в рейс, то просит соседку присмотреть за Димкой. Представляешь? Чужая бабка сидит с моим сыном.

Она замолчала, покачивая фото в проявителе. Жидкость ритмично плескалась о бортики: шлюп-шлюп.

— А Димка… Он доволен, — продолжала Валя. — Ему там нравится. Море, корабли, сопки… Говорит: «Мам, тут классно, не хочу никуда». Отец его балует, конечно. Покупает лояльность конфетами и моделями кораблей. А по мне он… — голос ее дрогнул, — не особо и скучает. Отвык. Три года — это почти что вечность для ребенка.

Валя переложила снимок в ванночку с закрепителем.

— Сережа плачет в трубку. Клянется, что любит. «Приезжай, — говорит. — Начнем с чистого листа. Воссоединим семью». Просит, умоляет…

Илья чуть подался вперед и уперся кулаками в колени.

— И что ты думаешь?

— А что тут думать? — Валя горько усмехнулась. — Я не могу его простить, Илья. Не могу. Предательство — это как гнилой зуб. Можно его запломбировать, но он все равно будет ныть и отравлять организм. Я смотрю на него, а вижу то, как он собирал чемоданы и врал мне, что едет в командировку. А внизу в такси уже ждала его эта мадам…

Она помолчала, глядя на красный фонарь.

— Но сын… Я без Димки задыхаюсь. У меня сердце рвется на куски. Что мне делать? Бросить все? Работу в МУРе, квартиру в Москве, друзей — и уехать во Владивосток? К человеку, которого я презираю? И все ради того, чтобы быть рядом с сыном? Стать приживалкой при бывшем муже, лишь бы видеть ребенка каждый день?

Табурет скрипнул, Илья встал, подошел к ней вплотную, почти касаясь ее плеча грудью.

— Валя, — сказал он очень тихо. — Не надо ничего бросать. И ехать к предателю не надо. Есть другой выход.

— Какой? — она подняла на него глаза. Они были полны такой усталости, такой мольбы о помощи, что у Ильи перехватило дыхание.

— Заберем Димку. Суд встанет на сторону матери, если у матери… нормальная, полная семья. Если у нее есть опора.

Волнуясь, он сделал паузу, набирая в грудь воздуха и готовясь сказать то, о чем думал все эти дни, но Валя его перебила:

— Димка не поедет обратно в Москву…

— Валь, с ним просто надо поговорить. Я… я ведь не просто так с тобой здесь. Я смогу это сделать. Для тебя. И для Димки. Я ведь…

— Погоди! — резко перебила она.

Илья осекся, застыв с открытым ртом.

— Смотри! — Валя уже не слушала его. Профессионал в ней мгновенно убил женщину. Она выхватила пинцетом снимок из фиксажа, бросила его в промывочную ванну под струю воды, а затем, не вытирая рук, щелкнула выключателем.

Вспыхнула яркая настольная лампа, разогнав красный морок. Илья зажмурился. Валя положила мокрый снимок на стол, схватила линейку и толстый справочник по судебной стоматологии.

— Так… — бормотала она, водя пальцем по таблицам. — Смешанный прикус… есть. Зачатки больших моляров… вижу. Постоянные зубы прорезались полностью — двадцать восемь штук, «восьмерок» нет. Дуги… дуги явно уже взрослых. Резцы узкие, острые, характерные для пубертата.