Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 74 – Анастасия Вежина

— Доброе утро, — говорю сухо.

— С Новым годом, — отвечает она, не поворачиваясь.

— И тебя с Новым.

Наливаю кофе, сажусь за стол. Дети вбегают на кухню, весёлые, в пижамах. Алёшка тащит новую машинку, показывает, как крутятся колёса.

— Папа, смотри! Дед Мороз принёс!

— Красивая машинка, тёзка.

— А тебе Дед Мороз что-то принёс?

— Мне принёс хорошее настроение.

Вру. Настроение паршивое, в голове туман, в душе тревога. Всю ночь ворочался, думал о том, где она была, с кем встречала Новый год.

Ольга подаёт яичницу, садится напротив. Ест молча, иногда поглядывает на меня украдкой. Чувствует — что-то не так.

— Лёш, ты какой-то мрачный с утра.

Я ссылаюсь на головную боль. Ольга несколько раз поглядывает на меня поверх чашки и сама заводит разговор о том, что вернулась поздно.

Когда дети убегают в гостиную, я спрашиваю, где живёт её Светлана. Ольга без запинки называет улицу, частный дом и фамилию после развода. Деталей слишком много для случайного ответа и слишком мало, чтобы я поверил.

— От тебя пахло табаком, — говорю. — Подруга курит?

— Курит. После развода нервы ни к чёрту.

Она отвечает быстро, но взгляд уже не выдерживает моего.

— Это был «Парламент». Виктор курит именно их. Я видел пачку, когда он чинил машину у нас во дворе.

Ольга бледнеет. Несколько секунд на кухне слышно только, как в гостиной Алёшка гоняет машинку по полу.

— Где ты была ночью?

— У Виктора, — говорит она наконец. — Встречала Новый год у него.

Я знал и чувствовал это ещё ночью, но услышать признание всё равно больно.

— И что там делала?

— Встречала Новый год.

— А обо мне думала? О детях?

— Думала. Всё время думала.

— И всё равно не вернулась домой?

— Не смогла. Он… он меня не отпускал.

— Не отпускал или ты сама не хотела?

— И то, и другое.

— Понятно.

Сажусь за стол, держусь за голову. Больно. Очень больно. Как удар ножом в спину.

— Лёша, прости меня…

— За что прости? За то, что изменяешь мне уже пятый месяц?

— За то, что причиняю боль.

— А почему причиняешь? Что я такого сделал?

Ольга садится напротив, смотрит в глаза.

— Ты ничего плохого не сделал. Просто… ты скучный.

— Скучный?

— Да. Работаешь постоянно, дома молчишь, никаких эмоций. Как робот какой-то.

— А он интересный?

— Очень интересный. Весёлый, заботливый. С ним я чувствую себя женщиной.

— А со мной не чувствуешь?

— Со скукой чувствую. С обязательством.

— Но я же работаю для вас! Детей кормлю, дом содержу!

— Кормишь, содержишь. А где любовь? Где страсть? Где желание?

— А где твоя верность? Где благодарность?

— А за что благодарность? За то, что ты как вол пашешь, а потом требуешь любви в ответ?

— Я не требую! Я заслуживаю!

— Любовь не заслуживают, Лёша! Её дарят или не дарят!

Встаю резко, стул падает.

— Значит, ты мне ничего не должна? За почти два года жизни вместе, за заботу о детях?

— Не должна! Я не просила тебя нас спасать!

— Но приняла спасение! И дом приняла, и деньги, и подарки!

— Приняла, потому что ты сам предлагал! А теперь счета предъявляешь?

— Предъявляю! Потому что ты берёшь, не давая ничего взамен!

— Не даю? — Ольга вскакивает, лицо красное от ярости. — А кто тебе детей родил? Кто дом ведёт? Кто постель согревает?

— Чужих детей! А постель согреваешь не только мне!

— А может, потому что ты — как вол! Работаешь, работаешь, а про женщину забыл!