Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 101 – Сьюзен Уилсон

Предводители выбрали меня, обманутого Менелая и подлого Одиссея в качестве делегатов для представления Приаму наших требований. Мы вышли тут же, миновали нижний город и вошли в Трою через Скейские ворота, на которые падала тень величественного старого дуба. С десяток троянских стражей вели нас вдоль широкой улицы в сторону дворца. Нас сопровождали враждебные взгляды обитателей цитадели, следивших за нами с крыш домов и храмов или через оконные ставни. Мой слух усиливал каждый стук или звон внутри здания, каждый скрип или движение ветки густых деревьев. Человек никогда не бывает живее, чем в момент, когда ощущает, что смерть маячит у него за спиной.

Судя по виду, дворец мог принадлежать ахейскому царю. Но внутри вместо ярких фресок с изображениями охоты или войны на серых стенах были вырезаны изображения царей, людей в виде животных или человекоподобных зверей. Большую часть двора занимал самый широкий алтарь, какой мне когда-либо доводилось видеть. Статуя сурового царя возвышалась над другими, меньшими по размеру, но тоже впечатляющими изваяниями.

У меня не было времени разглядывать все это. В дальнем конце огромного двора двое придверников, стоявших у ног гигантских каменных стражников, открыли роскошные двустворчатые двери и объявили о нашем приходе.

В темном тронном зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая только редким неестественным покашливанием. На установленном на помост золотом троне восседал старик, и был он куда меньше свирепого троянского царя, нарисованного моим воображением. Его голову венчал убор в виде крылатого солнечного диска, казавшийся чересчур тяжелым для его хилой шеи. В моей голове молнией промелькнула мысль об отце, печально попрощавшемся с нами у ворот фтийской цитадели. Но, в отличие от Пелея, Приам, казалось, не осознавал своей уязвимости. Он взирал на нас презрительно прищуренными глазами без малейшего намека на страх.

По обе стороны от трона стояли двое. В человеке с усталыми глазами и волевым ртом, занявшем место по правую руку от Приама, я узнал наследника Трои, Гектора. И хотя на нашей памяти Троя не участвовала в сражениях, Гектор заработал себе репутацию воина за время тренировок при дворах Хатти. С ним не стыдно было помериться силой. Второй, красивый мальчик, стоял слева от Приама, скрестив на груди загорелые руки, вздернув подбородок и, словно в трансе, вытаращив глаза на Менелая. Это, несомненно, был Парис, муж общей с Менелаем жены.

Гектор ответил на мое приветствие учтивым кивком.

Его менее учтивый отец разомкнул скривленные губы и спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Итак?

Многозначительно кашлянув, Одиссей глянул на Менелая. Обманутый муж был всецело поглощен тем, что стоял, замерев, как изготовившийся к атаке пес, и пожирал взглядом Париса. Поэтому представляться ему было недосуг.

Итакийский подлец заговорил сам:

— Приветствую тебя, благородный царь Приам. Я Одиссей, царь Итаки и Западных островов.

— Никогда не слышал, – ответил Приам.

Я встал впереди Одиссея.

— Но слышал об аргонавтах. Мой отец, царь Пелей из Фтии, был среди них. Я царевич Ахиллес, завоеватель Скироса. Мой род происходит от Зевса, правящего на небесах. Все, кто стоит сейчас перед тобой, не простые люди.

Приам презрительно усмехнулся.