Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 13 – Мэй Хатимоку

В последний раз я видел эту сандалию в тот день, когда Карэн умерла. Поскольку ее обувь не забрали вместе с телом, я в одиночку отправился на поиски в рощу. Ту, на которой было написано «Тоно», я нашел сразу, а вот вторую, с именем, сколько ни искал – не мог найти. Я продолжал поиски целый месяц, но в итоге скрепя сердце был вынужден сдаться.

От той рощи до этого туннеля – километров пять, поэтому непонятно, каким образом сандалия Карэн оказалась здесь.

Может, это и вправду тот самый туннель Урасима?

Впрочем, не стоит делать поспешных выводов. Вероятность того, что ее принесли сюда бродячие собаки или вороны, куда выше. К тому же, хоть я и потратил много времени на поиски сандалии, если бы меня спросили, действительно ли я стремился ее найти, я бы не смог с уверенностью ответить «да». То, что я на самом деле жажду найти, – это сама Карэн.

Как бы то ни было, стоит пройти дальше. Если там окажется Карэн, значит, это место настоящее. Если же ее не будет, то все эти истории – не более чем очередная страшилка.

Надежда оказалась сильнее страха. Я сунул сандалию и телефон в разные карманы и двинулся дальше по туннелю.

Тории и факелы не кончались. Интересно, как долго уже горел огонь? Вряд ли кто-то зажег его, предвидя мое появление здесь. Тогда откуда берутся кислород и топливо? Может, в факелах есть какое-то устройство? Тогда кто и зачем его установил?

В этом заброшенном месте…

Ладно, сколько ни гадай, правды все равно не узнаешь.

— Карэн?.. – тихо позвал я.

Ответа, разумеется, не последовало. По крайней мере, так я подумал, как вдруг раздалось протяжное «у-у-у».

Звук был искаженным, трудноразличимым. Нельзя было понять, детский это голос или взрослый, мужской или женский. Но это определенно был голос, а не завывание ветра.

Мое сердце билось так сильно, что заглушало любые звуки.

Впереди кто-то есть. И если есть хоть малейший шанс, что этот кто-то – Карэн, мне нужно поторопиться.

Я рванул вперед и вскоре услышал какой-то шум. Я замер, напрягая слух. Послышался тихий шорох, похожий на движение насекомого или маленького зверька, занятого своими делами.

Источник звука был совсем близко. То, что я его не видел, означало, что, скорее всего, он прячется за воротами.

Сердце забилось еще чаще.

«Наверняка это просто мышь, и мне нечего бояться», – повторял я себе снова и снова. Собравшись быстро пройти мимо, я увидел, как что-то выпорхнуло из-за ворот.

— А-а-а-а! – вскрикнул я и шлепнулся на землю.

Подняв голову, я увидел маленькую птичку, сидевшую на верхней перекладине тории. Она смотрела на мою испуганную фигуру, слегка склонив голову, будто в недоумении.

— Это всего лишь птица… – я облегченно фыркнул.

«Какой же трус», – усмехнулся я про себя, поднимаясь на ноги и принимаясь разглядывать нарушителя спокойствия.

Это была птица с ярко-желтым оперением, похожая на домашнего питомца, сбежавшего от хозяев. В Кодзаки таких пестрых диких пернатых точно не было. Поразительно, как она умудрилась залететь так далеко вглубь туннеля?

«Погодите-ка… Да это же попугай!»

Я присмотрелся повнимательнее и понял, что не ошибся. Маленькие черные глазки-бусинки и короткий клюв не оставляли сомнений в том, что передо мной был волнистый попугайчик. Когда-то у нас был такой. Мы звали его Чирик. У него была похожая расцветка и такие же белые крапинки на шее.