Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 14 – Мэй Хатимоку

Чем больше смотрю, тем больше сходства замечаю.

Хотя, в общем-то, ни желтое оперение, ни белые пятна не были такой уж редкостью, чтобы считаться отличительной чертой. К тому же Чирик давно умер. Я помню, как мы с Карэн похоронили его вместе в самодельной могилке. Так что… нет, не может быть.

Только сейчас я осознал, как участилось мое дыхание.

Из самой глубины души поднимается мощная, ошеломляющая волна – сплав надежды и ужаса.

— …ля…

Попугай, кажется, пытался что-то сказать.

Я приложил ладонь к груди, ощущая, как бешено стучит мое сердце, и вслушался.

— …пе-сен-ку ля-гу-шек…

Мое дыхание стало прерывистым.

— Песенку лягушек… лягушек песенку…

Бред. Этого… не может быть.

Больше всего мы с Карэн хотели научить попугая словам из «Песенки лягушек»^[6]. Мы лелеяли идею исполнить ее втроем, каждый по очереди, и часто напевали ее попугаю. Но Чирик, как сломанное радио, повторял только первые два слова и умер, так и не выучив песню до конца.

Все совпадает: и окрас, и пятнышки на шее, и имитация речи.

Мой мозг, сбитый с толку этой невероятной сценой, все еще лихорадочно пытался осмыслить происходящее. Наверное, это слуховые галлюцинации. Находясь в странном туннеле посреди ночи, я слышу звуки, которых нет. И этот попугай тоже – не более чем мираж.

Если это так, то я не смогу ощутить его. Помня об этом, я медленно протянул указательный палец. Попугай не улетел, и, дотронувшись до его шеи, я явственно почувствовал мягкость перьев, сокращение мышц и тепло живого тела.

Значит, это не галлюцинация. Эта птица настоящая, и это действительно Чирик.

— Что, черт возьми, все это значит?..

Как Чирик может быть здесь, если он уже умер? Неужели это и в самом деле туннель Урасима? Но даже если так, почему здесь наш попугай?..

Я все еще пытался найти хоть какое-то логическое объяснение всему происходящему, как вдруг Чирик вспорхнул и улетел вглубь туннеля.

Я рефлекторно бросился вдогонку.

«Что бы это ни было, нельзя позволить ему уйти».

Но, пробежав совсем немного, я резко остановился. Не потому, что впереди был тупик или я что-то увидел. Это был внутренний импульс. Я вдруг осознал, что забыл что-то важное.

Обычно в подобных ситуациях я, следуя принципу «раз забыл, значит, ничего важного», даже не пытаюсь вспомнить. Но сейчас я ощущал крайнюю необходимость вспомнить это что-то во что бы то ни стало. Наверное, это то, что называют шестым чувством. Смутная необъяснимая тревога тлела в глубине моей души.

Предположив, что это и есть туннель Урасима, я попытался вспомнить единственный источник информации – разговор тех школьниц сегодня утром. Что же они говорили?

«Ну, получил ты, что хотел, и решил, что пора возвращаться, да?»

Не это.

«Но туннель Урасима так просто тебя не отпустит».

Дальше.

«Ты начинаешь стареть и мгновенно превращаешься в дряхлого старика или старуху».

«Мгновенно».

Тут меня прошиб холодный пот.

Туннель Урасима исполняет любые желания, но взамен отнимает годы жизни. Это было самым важным, но я осознал это только сейчас.

В моем сознании схлестнулись два противоречивых чувства: надежда на встречу с Карэн и страх быстро состариться. После нескольких секунд мучительных раздумий страх возобладал. Длина туннеля оставалась загадкой, и продолжать путь без уверенности в том, что Карэн находится там, было слишком рискованно.