Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 15 – Мэй Хатимоку

Едва я принял решение, сразу же начал действовать: резко развернулся и устремился назад, туда, откуда пришел. В темном туннеле я бежал, спотыкаясь и рискуя упасть. Выход, к моему удивлению, оказался ближе, чем я думал.

Я практически вывалился наружу и, не обращая внимания на грязь, упал навзничь. Звезды в ночном небе холодно взирали на меня сверху.

Тяжело и прерывисто дыша после бега, я поднял руку перед глазами. Ее вид был мне знаком. Без морщин и выступающих вен, она выглядела непривычно аккуратно для молодого человека.

— Кажется, все в порядке.

Я потрогал этой рукой свое лицо. Не было ни старческой щетины, ни дряблой кожи. Я ничуть не изменился с тех пор, как вошел в туннель.

Может, история про старение и была всего лишь враньем, сейчас я мог вздохнуть спокойно.

Немного придя в себя, я поднялся с земли и отряхнулся. Теперь, когда ко мне вернулся ясный разум, контраст между атмосферой внутри и снаружи туннеля был настолько велик, что я засомневался, не было ли это лишь плодом моего воображения. Ведь не может быть в глубине такого неприметного туннеля ни бесчисленных ворот, ни факелов… И все же.

Я полез в левый карман и вытащил оттуда свою находку.

— Без сомнения, она принадлежит Карэн.

Красная сандалия, умещающаяся в моих ладонях, служила доказательством реальности происшедшего. Да и потусторонние пейзажи, и образ попугая ясно всплывали перед глазами, стоило их закрыть. По крайней мере, это точно не было галлюцинацией. Этот туннель определенно вел в то странное пространство.

Многое оставалось для меня неясным. Несмотря на благополучное возвращение, страх все еще не проходил. И все же, как ни парадоксально, этот туннель продолжал притягивать меня, словно магнит. Наверное, потому, что я не мог окончательно отказаться от призрачной надежды встретить Карэн, если продолжу идти по нему.

В любом случае на сегодня хватит. Попробую еще раз завтра или когда-нибудь потом. Я направился домой.

Наконец я добрался до дома, осторожно открыл дверь и шагнул в прихожую, стараясь не шуметь, но случайно задел зонт, прислоненный к стене. Тот с грохотом упал на пол. Я мысленно выругался и поспешил поставить его на место. Я бросился было к своей комнате, как вдруг в коридоре резко зажегся свет.

— Каору!

Перед спальней стоял отец с серьезным выражением лица.

Я попался. Теперь, когда тайный уход из дома раскрылся, нотаций было не избежать.

Я потупил взгляд, демонстрируя подобие раскаяния, как вдруг отец крепко ухватил меня за плечи обеими руками.

«Все, будет бить», – подумал я и зажмурился. Но удара не последовало. Я осторожно приоткрыл глаза и увидел, что отец смотрит на меня с выражением, будто вот-вот заплачет. От этого стало не по себе.

— Каору… слава богу… – прошептал он сдавленным голосом.

Что, интересно, могло вызвать такую реакцию?

— Я не знал, что буду делать, если и тебя не станет… Извини за прошлый раз. Я был пьян.

Я тут же сориентировался и бросил:

— Не беспокойся об этом.

Видимо, у отца сейчас «фаза раскаяния», которая, как следует из названия, означает состояние, когда он якобы сожалеет о своем поведении. Или, если точнее, отчаянно пытается это показать, хотя разница невелика. В такие моменты отец становится отвратительно сентиментальным.

— Мне правда жаль. С этого момента буду пить меньше.