Книга Иван-царевич и белый сов, страница 45 – Елизавета Соболянская

Уже развесив рубахи по веткам старой ветлы, что росла в удобной промоине на берегу, царевич взялся подсчитывать убытки:

— Коня нет, меч едва не утопил, ладно сам живой выбрался, да только неизвестно куда!

— Еще как известно, – буркнул Сов. Он жадно наблюдал за дорожным мешком Ивана, дожидаясь вечернего сладкого сухаря.

— И где же мы с тобой находимся? – скептически вопросил царевич.

— В Тридесятом царстве, ясное дело, – ответил птах, ухнув словно в насмешку.

— Тридесятое, значит… – почесав затылок, Иван вынул карту и прошелся взглядом вдоль границы Тридевятого и Тридесятого. – Хм, а верно, есть тут болотина, и река, которая эту болотину питает, тоже тут. А зачем нам сюда?

— Ты же хотел Жар-птицу отыскать?

— Хотел!

— Так вот, недавно такую птичку подарили как раз королю Тридесятого. Особенностей ее он не знает, поэтому ценит невысоко и вообще велел подальше из покоев убрать.

— Раз не ценит, может, продаст? – предположил Иван. – Или обменяет… В Тридесятом с маготехникой плохо, они в ТАЗ студентов не присылают, а технарей черными колдунами почитают… А технику все равно кое-какую покупают.

Сов скептически фыркнул:

— Король Тридесятого не дурак! Явишься ты к нему такой вот царевич из подворотни, посмотрит он на твои сапоги стоптанные, да и велит за птичку золота по весу отсыпать! Где возьмешь?

Иван вздохнул. Золота он в дорогу, конечно, прихватил, но судя по перышку – Жар-птица покрупнее курочки будет, значит, весит много, и золота надо не пяток монет. Ехать обратно к царю Берендею – просить денег на выкуп? Так батюшка может и не дать, да еще и обсмеять. Братья точно обсмеют, можно и не спрашивать, а те камушки, что в царицыном тереме хранились, жалко Ивану отдавать – и накопители хорошие, и вообще для техномагии самоцветы лучше стекла подходят. Была и еще одна мысль у царевича – возвращаться в родное Тридевятое без кадавра не хотелось. Да и на чем он то золото повезет, даже если раздобудет? А вытащить Сивку руками никому не под силу.

— И что же делать? – спросил он вслух.

— Меня слушать! – отрезал Сов. – Жар-птица – это тебе не курица раскрашенная! В ней сила особая! Ровно в полночь она всех в королевском замке усыпит. Всех-всех! Чтобы еду себе раздобыть!

— Еду? – нахмурился царевич. – Ее что, в королевском замке не кормят?

— Птичка особая, питаться чем попало не будет, – уклончиво ответил Сов.

— Так вот зачем она в матушкин сад прилетала! – сообразил Иван. – Почему тогда молодильные яблоки клевала? Мало ли садов в Тридесятом!

— Волшебная она! – рассердился Сов. – Потому и ела яблоки волшебные – ими долго сыт будешь! И вообще, не перебивай! Слушай, что делать надо!

Царевич выслушал инструкцию, вздохнул и решил, что сначала надо поесть, а потом уже решать, насколько весь этот план безумен.

Каша получилась жидковатой, и сухарей осталось всего два, так что поделились они с Белым Совом по-братски – сухари Сову, каша – Ивану. Потом царевич лег спать, а Сов устроился на ветке той самой ветлы – караулить.

Утром вставать пришлось рано – выпала холодная роса, и у Ивана зуб на зуб не попадал от холода. Пока бегал, собирал с веток одежду да костерок разводил – согрелся. Поел, чего Бог послал, сложил пожитки в мешок и пошел вдоль реки – к людям.

К ближайшей деревне Иван вышел только к полудню – близ границы крестьяне селиться не любили. Даже не деревня, а так, хуторок на три дома, но с прочным тыном от волков и лихих людей.