Книга Душа мавки, страница 22 – Ева Бран

Но я знала одно: кто-то пытается сотворить тёмный ритуал и для этого убивает порождений нави, вынимая у них сердца. И этот колдун не боится ни Ведагоровых печатей, ни человеческих законов, ни самой Нави. А меня он просто использует. Простую мавку, жаждущую мести. Если я и дальше останусь такой, то смогу ли простить саму себя? Нет.

Поднявшись к поверхности воды, я посмотрела на охотника, собиравшего на берегу ритуальные предметы. Я глядела на него, и в голове крутился назойливый вопрос:

«Почему ты знаешь Ведагоров знак?»

Но слова не могли сорваться с моих губ. Они будто застряли в горле, не желая превращаться в слышимый звук. Тогда я шевельнула воду. Легонько.

«- Приходи» , - сказала мысленно, отправляя посыл во тьму.

Я не могла сама выйти из воды и подойти по земле к нему. Я умела лишь утягивать на дно, но теперь во мне вспыхнуло желание потянуть охотника не в стылую воду, а к страшной правде.

Глава 6

Руслан

Овраг встретил меня тишиной. Только я понимал, что это спокойствие обманчиво. Нутром охотничьим чуял, видел следы в пространстве, от которых делалось нехорошо.

Я спустился по склону, не торопясь. Влажная глина липла к подошвам, крапива норовила ужалить. Выругался, злясь на это вездесущее, вредное растение. И почему в лесах, особенно в оврагах его так много?

Тело лежало в кармане оврага – там, где вода после дождей собирается лужами и стоит неделями. Там всегда проще спрятать следы: всё смоет, всё разъест, всё запомнит по-своему.

Существо было похоже на человека ровно настолько, чтобы у нормальных людей появилось чувство жалости и страха: две руки, две ноги, голова, плечи. Но пропорции были чуть непривычные для людских. Руки слишком длинные, пальцы тонкие, похожие на узловатые корни дерева. Кожа серая, волосы походят на сухую траву.

Мирная нечисть. Из тех, кто живёт рядом и не лезет к людям, если люди сами не норовят засунуть нос в их норы. Я присел рядом, включил фонарик на минимум. Свет упал на грудь существа, и моё нутро сжалось. В очередной раз за эти нескончаемые сутки.

Разрез был один в один, как в прошлый раз. Не просто аккуратный. Выверенный. Рёбра раздвинуты ровно настолько, чтобы вынуть сердце, не повредив узлы силы.

Я провёл ножом по краю разреза, не касаясь кожи. Зола снова была здесь. Тонкая, костяная, кладбищенская. Кудеяр работал по правилам, по своей чётко выверенной схеме.

Сначала шёл «узел удержания», чтобы сила не ушла в землю. Потом следовал разрез. Затем он вынимал сердце. А после запечатывал пустоту, чтобы тело не «кричало» в Навь и не поднимало лишнего шума.

Слишком чисто.

Я обвёл взглядом землю вокруг. Следов борьбы почти не было. Существо не сопротивлялось? Или его лишили воли заранее. Закляли? Приманили? Усыпили?

Я достал из кармана железный гвоздь и воткнул рядом, устанавливая очередную метку-якорь. Потом аккуратно вытащил из внутреннего кармана маленький кусок пергамента – старый лист из Орденского «Сборника запретов». На нём я делал пометки о чёрных ритуалах. В моей практике они встречались нечасто, но было дело.

«Четыре стихии, четыре сердца. Ритуальная чаша.»

Слова Гриня всплыли в голове: «Когда в чашу капают кровь четырёх стихий, мир трескается».

Я посмотрел на тело. Да, это был не человек, но существо жило, оно дышало. Кто-то, может, даже любил свою трясину, свой куст, свою нору. Я выдохнул и попытался думать, как охотник, а не как человек, отодвинув эмоции на второй план. Я должен очистить разум и мыслить рационально, чтобы понять схему и поймать преступника.