Книга Душа мавки, страница 86 – Ева Бран

По залу прошёл сильный, свежий ветер. Стихия обрела свободу. И тут я почувствовал, как чаша сопротивляется. Её сердцевина, выстроенная из чужих смертей, начала расползаться по швам.

Кудеяр резко повернулся к Арине.

— Мавка, - угрожающе проговорил он, глядя на девушку с отвращением. – Ты не понимаешь, что делаешь.

— Ошибаешься. Прекрасно понимаю, - ответила Арина.

Я сделал ещё один выпад, пользуясь моментом, и рубанул Кладенцом по второму узлу. Лезвие прошло через чёрную нить, напоминая молнию, кромсающую высокое древо. От чаши полетели тёмные искры. По полу побежали трещины, и я увидел, что ритуальный рисунок начал распадаться.

Кудеяр отступил к чаше и попытался начать обряд заново. Он прижал ладонь к центру схемы, и из его руки потекла тёмная кровь, наполняя линии силой. Но Арина уже переписала половину става. Символы на полу начали спорить друг с другом. Старые руны захлебывались, новые возвращали стихии обратно к их изначальной природе.

Кудеяр стиснул зубы и зарычал. На секунду его лицо исказилось, и из-под вежливой, надменной маски вылезло древнее, голодное существо. Он понял, что проигрывает и бросился к Арине.

Я перехватил его на полпути. Кладенец прошёлся по его плечу и груди, но от удара разошлась не плоть, а защита. Кудеяр отступил, но удержался на ногах. Его тело было хорошо укреплено. Колдун долго готовился к решающему ритуалу.

Тогда он выбросил вперёд обе руки и попытался завершить колдовство силой воли. Чёрные нити рванулись из его пальцев, как живые, мерзкие змеи, и на миг мне показалось, что он все-таки дотянется, что у него получится провернуть задуманное.

Но в этот момент Арина поднялась, и это движение было величественнее любого заклятия. Она стояла перед Кудеяром целостной личностью, понимающей цену своим знаниям. Руны вокруг неё засияли с новой силой, а потом пошли по полу новыми линиями, переписывая основу обряда на глазах.

— Ты хотел вечности, - сказала она тихо. – Получишь память.

Кудеяр дёрнулся, а я, пользуясь его замешательством, ударил в центральный узел чаши. Кладенец вошёл в ритуальную схему без сопротивления, как в мягкое масло. Лезвие разрезало основу, и чаша, до этого державшаяся на чужих смертях, вздрогнула всем естеством. По краю пошли трещины. Сначала тонкие, напоминающие едва заметную паутину. Потом глубокие, светящиеся изнутри тёмно-красным. И вдруг зал наполнился криком.

Это кричали сами стихии, истерзанные Кудеяром. Вода рванулась холодом. Огонь вспыхнул искрами. Воздух ударил волной и снёс часть ритуальных свечей. Земля отозвалась низким, тяжким гулом, от которого задрожали стены.

Арина закричала тоже, но не от боли. Она выкладывалась полностью, отдавая магии все силы. Девушка держала руническую ткань, не давая ей снова порваться. Её лицо побледнело до прозрачности, но она стояла ровно. Только пальцы дрожали, а по вискам стекал тёмный пот.

— Руслан, - выдохнула она. – Ещё.

Я понял, что сейчас всё решится. Кудеяр сделал последнюю попытку. Он шагнул к чаше, чтобы выпить то, что ещё оставалось внутри, даже если часть уже разрушена. Но я оказался быстрее.

Кладенец взметнулся вверх и опустился по дуге, разрубая тот узел, который связывал колдуна с ритуалом. Удар пришёлся точно в плечо и грудь, где была сосредоточена вязь. Кудеяр пошатнулся, и на его лице впервые проступил страх. Он ещё пытался говорить.