Книга Печать Кощея, страница 91 – Анастасия Дёмина

Минут через пять в проёмах между деревьями замелькали два огонька, как два светлячка, по недоразумению оказавшиеся посреди зимнего леса. Постепенно огоньки увеличились, и вскоре к воротам с внутренней стороны быстрым шагом подошли Вадим Евгеньевич и Артур Тамерланович – оба в длинных дутых пальто, шапках и с большими электрическими фонарями, напоминающими старые керосиновые лампы.

— Теперь можно, – объявил Геннадий Аркадьевич.

Коля первым выпрыгнул на скрипучий снег и отодвинул боковую дверь, после чего помог вылезти Маше. В салоне возникла небольшая давка: после многих часов езды всем не терпелось скорее оказаться под открытым небом и размять ноги, пусть даже вечерний воздух ощутимо щипал нос и щёки. Каждый, выпрыгнув из тёплого микроавтобуса на обочину, дёргал плечами и со смехом говорил «брр», поэтому Костя, дожидаясь своей очереди на выход, предусмотрительно застегнул высокий воротник куртки, спрятав подбородок, и натянул на уши шапку. Катя, как он убедился, заглянув в проём между креслами, уже натянула перчатки и обернула вокруг головы в несколько слоёв шарф, оставив лишь тоненькую щёлку для глаз.

Геннадий Аркадьевич стоял у самого поворота к лицею, но не заступая на обочину, и Костя вспомнил его слова про уважение к главным лешим чужих территорий. Он ласково прощался с проходившими мимо него ребятами и желал хорошей четверти, а гостей Сказочного приглашал приезжать ещё.

Четвёрка друзей вместе с мечом-кладенцом в числе последних подошла к воротам, и Костя понял, почему те до сих пор были закрыты: учитель физкультуры с другой стороны спорил с черепами из-за необходимости пароля.

— Они наши ученики! – гудел пароходной трубой Артур Тамерланович. Вадим Евгеньевич при этом лишь легонько улыбался и качал головой. – Вы всех их в лицо знаете, что вы тут нам головы морочите своими глупостями?!

— Может, и знаем, – меланхолично проскрипел правый череп. – Да только доверяй, но проверяй!

— Бережёного Бог бережёт! – философски проскрежетал левый череп голоском чуточку выше.

— Да ладно вам, Артур Тамерланович! – вмешался Коля. – Что нам, в первый раз?

Физрук махнул рукой, и черепа развернулись к собравшимся ребятам и выжидающе уставились на них светящимися глазницами.

Коля обернулся.

— Все знают, что говорить?

Костя растерялся. Он, конечно, помнил пароль, какой черепа вытребовали у Василия, чтобы пропустить на территорию Тридевятого лицея, но у него и мысли не возникало, что придётся самому озвучивать те фразы нараспев.

Но Коля не дал времени собраться с мыслями и скомандовал:

— Три-четыре!

И по лесу разнеслось многоголосое и нестройное:

— Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь! Ворота мои широкие, отворитес-с-ся-а-а!

Костя, замешкавшись, вступил лишь со слов «мои крепкие», но постарался исправиться, тщательно выговорив финальное «с-с-ся-а-а».

Черепа задумчиво помолчали пару секунд, затем правый, клацнув зубами, будто причмокнув, протянул:

— М-м-м… Кто-то халтурил…

— Ну хватит! – рявкнул Артур Тамерланович, потрясая пудовым кулаком. – Вы на кой детей на морозе держите?! Хотите, чтоб они заболели?! А ну быстро их впустили, а не то я с Зоей Никитичной договорюсь, чтоб вас вообще скрутить отсюда! Будете в забитом ящике где-нибудь в тёмном сыром углу между собой критику наводить!