Книга Гордость. Вера. Верность, страница 59 – Кирилл Малышев

— Попалась! – криво усмехнулся один из них, широкоплечий детина, обнажив гнилые зубы.

— От нас не уйдёшь! – плотоядно добавил второй, рябой, с длинным, пересекающим лицо наискось шрамом.

Гедвика молча поджала губы. Она решила, что не произнесёт ни слова. Мать не хотела, чтобы Ядвига услышала её голос и решила вернуться.

— Вчера в Лихом конце посада были волнения, – бесстрастно докладывал Иван. – Люди, около пяти десятков, пытались прорваться в амбар, где хранится еда для городской стражи. Завязалась потасовка. Убили нескольких бойцов.

— Сколько именно солдат убито? – уточнил Роговолд, делая пометки на лежащем перед ним листе бумаги.

— Трое, князь. Затем десятник вызвал подмогу, и амбар удалось отбить.

— Что с нападающими? Кто они?

— Простые горожане. Большинство разбежалось. Остальных перебили. Некоторые перед смертью выкрикивали крамольные слова…

— Да? – государь заинтересованно поднял глаза на помощника. – Какие именно слова?

Докладывая Роговолду о событиях минувшей ночи, голова стражи стоял прямо, по-военному, глядя перед собой. Яркое полуденное солнце проникало сквозь окна покоев, освещая его усталое, изнурённое лицо. Услышав вопрос, обычно невозмутимый Иван на мгновение замешкался, не решаясь повторить вслух дерзкие фразы бунтовщиков.

— Говори, – надавил Роговолд.

— Они заявляли, что ты, князь, эм… – мужчина начал было подбирать слова, но, не найдя подходящей замены, всё же решил передать их так, как ему сообщили. – Что ты – проклятие Радограда. Что истинный правитель – Владимир Удатный, а ты – Роговолд Разоритель Рода.

Закончив свою речь, он опустил глаза, словно устыдившись произнесённого только что. Государь, тяжело вздохнув, отложил перо и, опершись руками о подлокотники кресла, медленно поднялся. Казалось, за эти дни он постарел. И без того худое лицо осунулось и побледнело, кожа приобрела сероватый оттенок, делая его похожим на тяжело больного человека. Поджав губы, он подошёл к окну, выходящему во двор.

— Твои подчинённые хорошо проявили себя. Бунтовщиков следует жестоко наказывать. В последние минуты жизни, осознав, что бояться больше нечего, люди часто говорят то, о чём предпочитали помалкивать. Возможно, тех, кто считает Владимира истинным князем, больше, чем мы думаем. Намного больше. Необходимо увеличить количество наушников в городе и строго карать всех, кто осмелится распространять эти речи.

— Да, кня…

Внезапно раздался громкий, нетерпеливый стук в дверь. Оба – и государь, и голова стражи Радограда – удивлённо переглянулись.

Роговолд, не ожидавший гостей в столь ранний час, громко спросил:

— Кто там?

— Князь, это Савелий, сотник! – раздался обеспокоенный, срывающийся на крик голос. – Впусти, ради Владыки, беда случилась!

— Входи! – поглядев на Ивана, разрешил тот.

Дверь с грохотом распахнулась, словно от удара, и в покои вихрем ворвался дружинник. Его длинные волосы разметались в беспорядке, щёки пылали, а кожа блестела от пота. Глаза Савелия были широко распахнуты, дыхание – шумным и частым. Было очевидно, что сотник приложил все усилия, чтобы как можно скорее донести важное сообщение.

— Ты будто навью встретил! Что случилось, говори! – спросил Роговолд, обеспокоенно глядя на него.

— Сегодня одна из дружинных изб… Три сотни человек… Сгинула!