Книга Великолепная Софи, страница 117 – Джорджетт Хейер

— Да, да, конечно же, я знаю, что ты не стал бы ничего красть! – поспешно заверила юношу Софи.

Он сосредоточенно изучал костяшки своих пальцев.

— Да, не стал бы. Послушай, я не говорю, что мне следовало забирать это кольцо из маминой шкатулки, я всего лишь говорю – оно принадлежало мне.

— Что ж, естественно, тебе не следовало это делать, – сказала Софи. – Боюсь даже представлять, как ее взволнует и рассердит эта история, поэтому мы должны возвратить кольцо на место, и немедленно.

— Как бы мне этого хотелось, но теперь у меня нет никаких шансов! Я не знаю, как поступить! Когда та лошадь проиграла скачки, я едва рассудок не потерял! Но как выбраться из этого, не знаю.

— А я точно знаю – тебе надо во всем честно признаться Чарльзу. Он, скорее всего, устроит тебе настоящую взбучку, но можешь не сомневаться – поможет тебе выбраться из этой передряги.

— Ты его совсем не знаешь! Одной бранью тут не обойтись! Помяни мое слово, он заставит меня уйти из Оксфорда и вытолкнет в армию или еще что-нибудь придумает. Я уж сначала все испробую, прежде чем обращаюсь к нему.

— Отлично, тогда я сама одолжу тебе эти пять сотен фунтов, – возмутилась Софи.

Он вспыхнул.

— Ах, Софи, ты великодушна! Я дьявольски благодарен тебе, но денег, уж точно, от тебя не приму! Нет, нет, прошу тебя, не говори ничего больше. Это не обсуждается! Кроме того, ты не понимаешь… Старый кровопивец заставил меня подписать обязательство, по которому мне надо платить ему по пятнадцать процентов в месяц!

— Боже мой, как ты мог согласиться на такое чудовищное условие!

— А что еще мог я сделать? Мне необходимы были деньги для оплаты долгов, и я знал, идти к «Говарду и Гиббсу» бесполезно, как и к любому другому из них, поскольку они только покажут мне на дверь.

— Хьюберт, я убеждена, он никак не сможет получить ни пенни процентов с тебя! Пойми, по закону он не смог бы вернуть даже сумму основного долга. Только позволь мне дать тебе взаймы пятьсот фунтов, отнеси ему эти деньги и потребуй вернуть тебе то обязательство, которое ты подписал, и твое кольцо! Скажи ему, что, если он не захочет получить только основную сумму, ему же хуже, у него будут неприятности.

— Да, и он настроит весь Оксфорд против меня! Говорю тебе, Софи, он – хитрющий тип и законченный злодей, каких свет не видывал! Он сделает все возможное, но уничтожит меня! На самом деле он вовсе не простой ростовщик, я теперь точно уверен, он из тех, кого называют скупщик, он скупает краденое, понимаешь? Мало того, он откажется вернуть мне кольцо, принесу я ему все деньги или нет, он продаст его, я чувствую это.

Никакие доводы Софи не действовали на Хьюберта. Он явно боялся мистера Гольдхэнгера, вернее, тот навевал на него панический ужас, и, поскольку девушка находила такой страх непостижимым, она могла только предположить, что существует какая-то более темная угроза, нависшая над его головой, о которой он ей не рассказал. Но Софи не стала даже пытаться раскрыть эту тайну, разумно решив для себя, что, какова бы ни была эта тайная угроза, на нее эта угроза впечатления не произведет.

Вместо этого она поинтересовалась, каким же все-таки образом Хьюберт собирается высвободить себя из кабалы, в которую попал, если он не намерен ни обращаться к брату, ни одалживать денег у нее. Ответ прозвучал слишком неопределенно, поскольку Хьюберт, возможно в силу своей молодости и неопытности, не утратил способности лелеять неискоренимую веру в чудеса, которые происходят как раз в самый нужный момент. Он несколько раз повторил, что у него еще есть в запасе целый месяц, прежде чем ему предстоит пойти на какие-нибудь отчаянные меры, и, неохотно соглашаясь, что он может, в конце концов, принудить себя обратиться к брату, откровенно надеялся на какой-то случай, который сделает это обращение ненужным. Попытавшись вернуться к беспечной беззаботности, он попросил Софи не забивать себе голову этой проблемой, и, поскольку чувствовала всю бесполезность продолжения спора, она больше ничего не стала говорить.