Книга Великолепная Софи, страница 84 – Джорджетт Хейер

— Очень посредственно, – поправил мистер Фовнхоуп, вовсе не смутившись от подобного описания его внешности.

— Давайте обсудим, – определилась маркиза.

— Боже упаси, – решительно возразила Софи. – По крайней мере, если вы намерены перейти на испанский.

Ситуацию спас Гастон, появившийся в комнате с предложением ко всему обществу перебраться в столовую, где их ждали закуски и напитки. И вскоре вся компания удостоверилась, что какой бы ленивой хозяйкой ни оказалась маркиза, ее метрдотель ни в чем не полагался на случай. Самые разные заморские мясные блюда ждали гостей, заливные, с гарнирами, политые утонченными соусами с неуловимым ароматом, и ко всему этому многообразию стал дополнением богатый выбор легких вин. Желе, бисквиты, пропитанные вином и залитые сбитыми сливками, сбитые сливки с вином и сахаром, ранние фрукты, кофе со сливками и миндальная халва завершали то, что маркиза назвала легкой мариендой. По той умеренности, с которой мисс Уорэкстон принимала участие в трапезе, отведав лишь некоторые из деликатесов, не сложно было заметить, что она сочла столь щедрое гостеприимство вульгарным; но Хьюберт, от души полакомившись, начал склоняться к мысли, что маркиза в конечном счете очень даже неплохая женщина.

Когда он увидел, какое количество кофейных сливок, итальянских галет и вишневого ликера поглощала она самым беспечным образом, он стал держать себя с ней с оттенком уважения, граничащего с благоговением.

Трапеза подходила к концу, когда Гастон наклонился к уху своей хозяйки и напомнил ей, что ворота в лес отперли.

— Ах да! Лес с колокольчиками! Какая прелесть! Эти молодые люди с удовольствием поблуждают там, сеньора, пока мы с вами немного подремлем.

Леди Омберсли никогда бы в голову не пришло предложить гостям полуденный отдых, но так как сама она неизменно дремала в это время, не нашла никаких изъянов в этом плане и направилась вслед за маркизой в гостиную. Здесь она в первый раз за все время попыталась вовлечь маркизу в разговор о своем брате, но без особого успеха. От маркизы она мало чего добилась.

— Нет ничего тоскливее вдовства, и, кроме того, я предпочитаю Англию Испании, так как страна моя сильно обеднела. Но стать мачехой для Софи… Нет, тысячу раз нет!

— Мы все очень любим мою дорогую племянницу, – немного ощетинилась леди Омберсли.

— Я тоже, но она слишком изматывает. Никому не дано предугадать, как она поступит в следующий момент, или, а это уже намного хуже, что из того, о чем вы и вообще не помышляли, она заставит вас делать.

Леди Омберсли не смогла воспротивиться искушению возразить вежливо, но решительно.

— Дорогая сударыня, я уверена, моя племянница никогда не смогла бы заставить вас совершить то, что вам было бы неприятно!

— Да нет же! – с легкостью заметила маркиза. – Ясное дело, вы совсем не знаете Софи. Весьма и весьма изнурительное занятие – противостоять ей!

Тем временем в регулярном английском парке та, о ком говорили обе дамы, вкалывала цветок в петлицу Хьюберта. Мистер Ривенхолл ушел в направлении конюшни, а четверо остальных держали путь к лесу, по дорожке, обсаженной кустарником, причем мистера Фовнхоупа посетило вдохновение, которое, по его собственным словам, могло найти выход лишь при созерцании Сесилии в лесу.