Книга Великолепная Софи, страница 86 – Джорджетт Хейер

— А Чарльз впадает в ярость?

— Нет, не то чтобы он впадает в ярость… Не знаю, как это назвать… Но лучше бы уж он это делал! – горько заметил Хьюберт.

Она кивнула.

— Значит, ты совсем не желаешь обращаться к нему. Ну тогда, прошу тебя, скажи мне!

— Конечно же нет! – сказал Хьюберт, сохраняя достоинство. – Дьявольски мило с твоей стороны, Софи, но я все же еще не дошел до подобного!

— До чего – до подобного? – потребовала пояснений она.

— Занимать деньги у женщины, конечно! Кроме того, в этом нет никакой надобности. Я, слава богу, выкручусь, и прежде, чем вернусь в Оксфорд!

— Но каким образом?

— Не бери в голову, но это не даст осечки! Если же нет… но этого не произойдет! Я могу иметь отца, который… ладно, нет смысла говорить о нем! И, проклятье, я могу иметь брата, с которым невозможно договориться, так сильно он вцепился в кошелек, можно подумать, он какой-то еврейский ростовщик, но, к счастью, у меня есть пара хороших друзей, что бы там Чарльз ни говорил!

— Ого! – только и произнесла Софи, переваривая услышанное.

Да, Чарльз мог становиться неприятным, и с ним не так-то легко было договориться, но ей хватало здравого смысла и проницательности, чтобы заподозрить, что, если он и осуждал кого-то из друзей Хьюберта, легко можно было найти тому оправдание.

— Так ему не нравятся твои друзья?

Хьюберт усмехнулся.

— Бог мой, ну да! Только потому, что они его раскусили, ну и время от времени устраивают всякие забавы. Он читает нотации хуже всякого методиста, и… Послушай, Софи, ты ведь не передашь наш разговор Чарльзу, не так ли?

— Естественно, я не сделаю ничего подобного! – воскликнула она с негодованием. – За кого ты меня принимаешь!

— Да нет, я только… Ох, ну, в общем, это не имеет значения! Еще неделя, и я буду веселиться до упаду, и не намерен больше ни во что влипать, это я тебе точно говорю!

Ей пришлось удовлетвориться подобным заявлением, поскольку больше он ничего не стал говорить. Сделав еще один круг по дорожкам парка в его компании, она покинула Хьюберта и вернулась в дом.

Она нашла мистера Ривенхолла под вязом на южной лужайке, у его ног лежала Тина, переваривающая во сне обильную трапезу.

— Если вы не хотите пропустить редчайшую картину, Софи, – сказал он, – загляните в окно гостиной! Моя мама крепко спит на одном диване, а маркиза на другом.

— Ну, в общем-то, если так они понимают удовольствие, не думаю, что нам следует тревожить их сон, – ответила она. – Мне бы это не подошло, но я стараюсь помнить, что некоторые люди любят проводить половину дней своих в полнейшей праздности.

Чарльз подвинулся, уступая ей место подле себя.

— О да, я не склонен считать леность вашим главным пороком, – согласился он. – Иногда я задаю себе вопрос, не лучше бы было всем нам, если бы этот порок все же отличал вас, но мы ведь решили не ссориться сегодня, так что я не стану развивать эту мысль. Но, Софи, о чем думает мой дядя, собираясь жениться на этой женщине?

Она нахмурилась.

— Понимаете, она очень добросердечная, а что касается всего остального, так, по словам сэра Горация, он любит спокойных женщин.

— И все же мне непонятно, почему вы согласились на столь неподходящую партию для него.

— Чепуха! Какое я-то имею к этому отношение.

— Догадываюсь, самое прямое, – заупрямился Чарльз. – Только не изображайте этакую невинность, кузина! Со мной у вас это не пройдет. Я узнал вас предостаточно, чтобы почти с полной уверенностью говорить, что вы управляете моим дядей железным прутом и, вероятно, защитили его от множества всяких там маркиз в свое время!