Книга Верхние и нижние, страница 109 – Галина Калинкина

По дороге Агния разоткровенничалась, виной нервозность. А возница попался серьёзный, проявил уважение к её сестринскому убору. Она остановила пролётку на Лефортовском Камер-Коллежском валу, не доезжая до угла здания, где за поворотом вход в казармы – казематного типа здание в форме каре. Возница, спрыгнув с козел, выгрузил корзину на тротуар. Благословив в смущении беглым полукрестом пассажирку, направил лошадей на разворот, чтобы встать с другой стороны вала и в отдалении дожидаться возврата её, дай Господь, не одной. На доброе дело идёт, Божье: из-под ареста вызволять. В кулаке зажал «керенки» по сорок рублей, вперёд врученные за ожидание. Временного правительства с полгода как нет, а валюта его ходит. Да ныноче каких только денег нету в обороте – аж до почтовых марок дошли. Нарезают листами и дают в счёт заработка, а ты режь на марочки и думай, где у тебя такие деньги примут, а где на смех поднимут да прогонят.

С тяжёлой, оттягивающей руку корзиной вошла Огонёк под свод арки глубиною метров в шесть, оканчивающейся коваными воротами с острыми навершиями. В стороне приметила небольшую кучку людей, что-то жарко обсуждающих.

Ворота на замке, едва собралась дёрнуть железную створку, как сбоку в стене отворилась дверь с окошком, оттуда по приступочке спустился солдат, а другой сквозь дверное окошко размером с голову остался наблюдать за товарищем.

— Чего вам тут, барышня? – спросил «нижний», цепко разглядывая молоденькую сестру милосердия.

— А барышень отменили, – перебил того «верхний».

— Мне бы пройти, братцы.

— Там вроде есть вашего рода-племени… Две сестрицы да два медбрата и дохтур приезжий с ими.

— Я из Красного Креста. В помощь.

— Ну, коли с Красного… пущай идёт, а? – «Нижний» задрал голову к «верхнему».

— Ты корзину ейную проверь, – указал «верхний» через окошко.

Проверив корзинку сестрички, солдатик обнаружил провиант под лекарскими материалами. Огонёк отдала две спелые груши – вложила в ладонь с загрубевшей кожей. Не открывая ворот, её ввели внутрь сводчатого помещения под аркой. Один солдат остался на посту, заперев внешнюю дверь с окошком, другой провёл спутницу через внутреннюю дверь. Агния попала на двор, и перед ней открылась картина: на расстоянии метров трёх от ворот, во всю площадь квадратного плаца, на брусчатке под открытым небом скоплено огромное множество мужчин. Свободное пространство у ворот охраняли вооружённые люди. Одному из них караульный велел пропустить милосердную сестру. Проникнув внутрь толпы, Агния стала продираться в указанную ей сторону, к лазарету. Неожиданное зрелище: вокруг, почти вплотную друг к другу, расположились, кто сидя, кто лёжа, кто стоя, сотни людей. Кто спит прямо на брусчатке с задранной рубашкой, кто на расстеленной шинели лежит, глядя в небо, кто с вещмешком под головою свернулся калачиком и вперился в десятки сапог вокруг своего лица. На ходу приметила под одним человеком чурбачок, под другим камень-валун, на который, кажется, садились по очереди. Но большинство почти неподвижно стоят.

Многие в гражданской одежде, в кепках-восьмиклинках, мятеньких пиджаках, резиновых макинтошах, бесформенных пыльниках, стёганых полукафтанах, один попался в ватном бешмете. Но, оглядевшись, она поняла: есть мужчины и в офицерской форме.