Онлайн книга «Верхние и нижние»
|
День пролетел в обычных хлопотах и бестолковых разговорах. Манечка крутилась рядом, собирая всю чепуху, приставая с ерундой и никак не отвязываясь. — Эх, как вишни чистила, и передник засинила, и пальцы. Лошадям, говорят, курить нельзя. Чего это Максим Андреич давеча из ледника вылез? И канотье доктора в паутине. И откуда их из-под земли… Отбыли выездом вдвоём прежде… — Что тебе с того? Глупости несёшь, – срывала на болтушке свою давешнюю досаду Огонёк. Вечером сели играть в лото: Огонёк, Тася, Ртищев и мрачный Илюша, обиженный на Лампу, уехавшую в маскарад с декоратором Судейкиным, и сердитый после отцовской взбучки. Маскарады идут всю войну, да уже и война на маскарад походит. Если б не смерти, если б не смерти… Накануне Лампа устроила скандал: обругала скульпторшу Анну Семённу. Скульпторша, не снеся обиды, закусив губу, собрала свои пожитки и материалы, погрузила на случайного извозчика, отказавшись от грибовского экипажа, и оставила Большой двор, не забрав бюст и не получив вознаграждения за работу. Инцидент мог окончиться плохо, и по Москве пошли бы сплетни, мол, Грибов-наследник непорядочен, обязательств не исполняет. Максим Андреич, до которого докатились волны скандала, вызвал сына к себе и резко выговорил. После чего Илья потихоньку от жены разыскал Голубкину, расплатился со скульпторшей, уладив полдела. Оставалась загвоздка, куда девать «голову». Приняли решение до времени спрятать её на Малом дворе подальше от глаз Большого. И, проведя полдня в неприятных хлопотах, Илюша вернулся домой, где выяснилось, что Лампа укатила без него в маскарад, да не одна, а с декоратором. В лото играли в зале за овальным обеденным столом. Стол триединый – мог раскрываться до трёх разных размеров: будничного, гостевого и приёмного для большого числа приглашённых. Пенелопа грузно плюхнулась на пороге сбоку от камина, заняв позицию, удобную для слежки за хозяйским кабинетом, приёмной и залой. Через переднюю доносились голоса Грибова и Жёлудя. Потом двери кабинета прикрыли и разговор на повышенных стих. Да ещё Манечка гремела посудой в буфете и бурчала, то и дело обновляя кожевеннику чай: — Шестой стакан лупит, истёк весь, как в парной. За спинами играющих прохаживалась Макрина Фелицатовна, участвовать в игре отказавшаяся по причине слепоты. Она кружила через приёмную в переднюю, оттуда в залу мимо камина, мимо играющих и через вторую дверь у окна снова попадала в приёмную, поправляя на ходу салфетку с вензелями, стеклянный медальон-эгломизе, яблоко в вазе на буфетной столешнице – всячески показывая занятость. Несколько раз пришлось переступить через собаку, в планы которой не входило перемещаться. Но и Макрине Фелицатовне ничего не удалось услыхать за громким разговором игроков: «Двадцать два – гуси-лебеди! Шестьдесят девять – туда-сюда». Макрина Фелицатовна полагала причиной кабинетного тет-а-тет – сватовство. Но зачем же браниться, так и дело расстроить недолго. Секретарь машинально потрепал за уши тряпичную зайчиху в красном платье и цветастом переднике. Агния почти вырвала из рук, покраснев: — Маня! Откуда она тут? Горничная тотчас отвлеклась от буфетного сервиза: — Так расшилась… Зашить взяла. — Отнеси на место! — В вашу постелю? Ну вот, ходи туда-сюда… |