Книга Карл Любезный, страница 180 – Владимир Москалев

— Клянусь мощами всех святых, мудрые были государи! — стукнул посохом об пол архиепископ. — Ибо что есть борода, как не скопище вредностей и непотребностей для тела человека, для его крепкого духа! Воистину, сборище хлама, всевозможного мусора — вот что есть борода! В нее, как в напольный ковер, набивается дорожная и комнатная пыль; в ней застревают крошки от еды и оседают соус и жир. Все это способствует появлению и размножению заразы и всякой иной дьявольской гадости в виде… в виде чего, мэтр Фюме? — повернулся прелат к медику. — Объясните государю и придворным, какой вред может быть нанесен телу человека из-за его лености, из-за его нежелания регулярно выбривать подбородок.

Мэтр Адам Фюме, всегда выступавший против ношения бород, поглядывая в сторону повара, с жаром заговорил:

— Согласно Гиппократу борода — не что иное, как отхожее место, где из-за пыли, грязи и пищевых отходов живут такие паразиты, как мелкие жучки, личинки насекомых и различные черви. Человек сам не замечает, как вся эта зараза с его бороды сыплется к нему в суп и попадает на куски мяса, с коих капает жир. Как не возникнуть болезням, которые гнездятся в том месте, что называется бородой и что на самом деле является не чем иным, как настоящей помойкой?

Архиепископ вновь выразительно вытянул руку в сторону бледного и перепуганного повара:

— И этот человек намерен разливать по мискам суп, в то время как с бороды его в эти миски падают черви, блохи и другая паразитная нечисть!

Несчастный повар готов был провалиться сквозь землю. Мысленно он уже простился со своей бородой, при этом не без страха думая о том, как бы его борода не утащила с собой за компанию и его голову.

Король бросил на него тяжелый взгляд, покосился на супницу, на блюда, разложенные на столе, и посмотрел на медика, словно спрашивая того, не сорвется ли с его уст еще какой-нибудь весомый аргумент в пользу бритого подбородка. Восприняв это как несомненный знак к продолжению обличительных выпадов против «рассадников заразы», мэтр Фюме продолжал:

— Кроме того, все эти черви, личинки и другие паразиты с легкостью могут перебраться на того человека, который имеет самый прямой контакт с нечесаной, грязной бородой. Я имею в виду дам, с готовностью подставляющих свои губы для поцелуя.

Придворные дамы тотчас всполошились: кое-кто из них с отвращением бросал полный возмущения взгляд в сторону мужчин, другие принялись спешно и дружно обмахиваться надушенными платочками и утирать ими лицо и шею. Небритые мужчины, включая сюда и слуг, нахмурив лбы, опускали головы; иные стали прикрывать ладонями подбородки.

В зале висела гнетущая тишина. Кавалеры не смели поднять глаз; дамы пытливо глядели на лекаря в ожидании новых разоблачительных заявлений. Мэтр Фюме, не видя возражений на свою обличительную речь, зато увидев одобрительный кивок архиепископа, прибавил, опираясь для убедительности на высказывания античных коллег:

— Небезызвестный всем Диоскорид утверждает, что нет ничего страшнее подушки, на которой лежит или лежала голова бородатого человека, ибо на подушке этой поселились мириады микробов, время от времени покидающих эту бороду в поисках нового, подходящего для них жилища. Ночью они пускаются в странствие, переползают на другое тело и могут даже найти себе пристанище в интимных местах человека, в особенности женщин.