Книга Карл Любезный, страница 182 – Владимир Москалев

Луи де Гравиль сжал кулаки, лицо его пошло пятнами. Вначале онемев от дерзкой выходки шута, он обрел наконец дар речи и негромко выдавил из себя:

— Пошел прочь, шут!

— Далеко не уйду, нет надобности, ведь рядом сидит сир де Ла Шапель, которому мне тоже есть что сказать.

Седобородый придворный, до этого потешавшийся над выходками шута, вмиг насторожился, улыбка предательски сползла с лица. Он вспомнил, как однажды, смеясь, назвал шута колченогим кривлякой. Пуликэн тогда только усмехнулся в ответ. Не думает ли теперь этот паяц, что настала пора посмеяться и ему и этим отомстить? Словно угадав его мысли, шут раскланялся перед своим обидчиком и произнес:

— Не заглянут дамы и в вашу спальню, уважаемый сеньор, ибо им куда милее было тогдашнее вороново крыло, нежили нынешние сорочьи бока. Вы, кажется, продали свое поместье за долги, тем не менее снова на мели? В таком случае дюжина против одного, что у брадобрея не вызовет восторга клиент, которому нечем будет заплатить за выбритый подбородок.

Под устремленными на него со всех сторон насмешливыми взглядами лицо у Ла Шапеля стало наливаться кровью. Так же, как и его сосед, он, заскрежетав зубами и наклонившись над столом, в гневе выдохнул в лицо шуту:

— Ты ответишь мне за это, мерзавец! Настанет день, и я прикажу поколотить тебя как следует.

В ответ услышал:

— Почему бы вам не сделать этого сейчас? Разве колченогий сможет далеко убежать?

И, состроив забавную рожицу, Пуликэн, приплясывая, вернулся к Карлу и сел у его ног. К нему подбежал Буке и вытянул палец в сторону Филиппа де Сен-Поля, зятя казненного коннетабля. У того на затылке торчал пук волос, спереди была борода.

— Взгляни, дружище, на это существо, напоминающее мужчину; во всяком случае, оно было им когда-то.

— Что же сейчас? — изобразил недоумение Пуликэн. — Оно превратилось в женщину?

— Хуже! На затылке у этого подобия рыцаря пучок волос, перетянутый не то резинкой от штанов, не то шнурком от туфель, и напоминающий веник для борьбы с пылью. Спереди у этого двуногого животного иссиня-черная борода, пострашнее, чем у Жиля де Рэ, и она указывает на то, что ее хозяин нерадив, ибо ему лень бриться.

— Клянусь своими бубенчиками, ты не все сказал в адрес этого фрукта, кум Буке, — отозвался Пуликэн. — Его борода, в которой полно пыли, хлебных крошек, мошек и червей…

— Стишок, стишок! — подхватил Буке. — Вот он, послушай!

— Браво, куманек! Бьюсь об заклад, вскоре я начну брать у тебя уроки стихосложения. Но ты перебил меня, я продолжу. Этот субчик, о котором мы говорим, ко всему прочему еще и дерзок: он не уважает не только себя, но и окружающих, ибо своим дурацким видом весьма напоминает… кого бы ты думал, друг мой?

— Обыкновенного козла.

— Ты угодил в самое яблочко! Ему не хватает только рогов.

— Ну, за этим дело не станет. Его супруга, можно быть уверенным, предпочитает спать с настоящим мужчиной, нежели с козлом.

— Но и козел может обладать мужской силой.

— Увы! О таких полумужчинах-полуженщинах, хвостатых и бородатых, говорят так: «Тут густо, — шут провел ладонью по затылку и подбородку, — а тут пусто». — Он сунул руку между ног.

— Но, может быть, такие субъекты отличаются умом? — попытался узнать что-либо о мыслительных способностях «субъектов» Пеликэн. — Ведь если внизу убыло, то сверху, скорее всего, прибыло?