Книга Лорна Дун, страница 105 – Ричард Додридж Блэкмор

Сказав это, он так посмотрел на меня, что я захотел оказаться как можно дальше отсюда, хотя и был очень благодарен ему за предупреждение.

— А теперь убирайся, Джек, — произнес судья. — Я буду помнить тебя, да и ты, я думаю, не забудешь этой встречи.

— Благодарю вас, милорд, мне сейчас самое время убраться отсюда, так как начинается сенокос и никто кроме меня не сможет помочь матери вести хозяйство. Ведь ее обманывают на каждой свинье, на каждой овечьей шкуре…

— Джон Рид, мне нет дела до ваших крестьянских проблем. Верю, что вы хорошие и честные люди, но не лезьте сюда со своими заботами. И без вас дел хватает.

С этими словами он выставил меня, заявив на прощание, что все в этом мире — воры и лгуны, не исключая и женщин. Хотелось мне на это возразить, но милорд был все-таки судьей и мог лучше меня разбираться в людях. Поэтому мне ничего не оставалось, как поклониться и отправиться восвояси.

Хотя судья и помог мне с деньгами, в обратную дорогу я мог отправиться только пешком, так как просить милостыню было для меня настолько унизительно, что я и подумать об этом не мог. Я собрал нехитрые пожитки и был готов пуститься в путь. Будучи молодым и сильным, дорогу от Лондона до Оара я бы мог покрыть дней за десять-двенадцать, но, как оказалось, молодость и сила не заменяют ума, в чем вы и убедитесь. Расплатившись с долгами и купив подарки родным и близким, я отправлялся в далекое путешествие без гроша в кармане. (К слову, для Лорны я приобрел подарок, цена которого, поначалу, меня поразила. Но приказчик в лавке заверил, что за такую сумму лучшей вещи для любимой не сыскать.) Занятый мыслями о Лорне, мечтая о ее любви, я был готов выложить и втрое больше, чем с меня запросили.

Единственное, что меня угнетало, так это то, что без подарков из Лондона остались мои друзья и соседи.

Я знал, как тяжело приходится сейчас моей матери. Сенокос заканчивался, пора было убирать зерно, форель начала подниматься к верховьям — тут каждая пара рук на счету, а мне еще идти и идти к дому.

К тому же мысль о Лорне не давала мне покоя, ведь я отправился в Лондон, так и не простившись с ней. Как бы она не подумала, будто я изменил ей. Может быть, она сейчас пребывает в черной тоске, а, может, что еще хуже, вышла замуж, уступив домогательствам Карвера Дуна? Я проклинал свою глупость и скаредного господина Спэнка, ведь будь у меня деньги, я бы смог добраться домой вдвое быстрее. А пока думы о возможном замужестве Лорны не оставляли меня, сводя с ума.

Дела мои в Лондоне были закончены, и ничто не задерживало меня, к тому же слухи о чуме заставили меня, предварительно осмотрев всю одежду, поторопиться с уходом. Карабин мой был заряжен, и я отправился в путь, ничего не опасаясь, гордый, как кум королю.

Покупая на последние деньги заряды и порох (которые, кстати, были в дороге нужнее обуви и провизии) я неожиданно встретил Джереми Стиклза, своего старинного знакомого. Он, как оказалось, разыскивал меня. Я рассказал ему обо всем, что произошло со мной в эти дни, но он ничуть не удивился, чем немало огорошил меня.

— Таков стал мир, Джек. Они узнали все, что им надо, и более ты им неинтересен, и нет никакого смысла потчевать тебя задаром. Убитую свинью не кормят, а фаршируют. Вообще-то, тебе повезло, Джон, — хоть что-то ты получил. Все люди — лгуны, и самый правдивый тот, кто хотя бы не заставляет врать других.