Книга Лорна Дун, страница 129 – Ричард Додридж Блэкмор

Джон испугался, что Долли учует пони и заржет, таким образом выдав его, хотя они и находились довольно далеко друг от друга. Но только несчастный Фрэй подумал об этом, как вдруг увидел какое-то белое пятнышко, возникшее рядом со стволом поваленного дерева. Джон остолбенел и не мог пошевельнуться. Он пригнулся в седле, дабы остаться незамеченным, и только молил Бога, чтобы тот спас его грешную душу. Впрочем, сам белый предмет, как выяснилось, был самым обыкновенным остроконечным ночным колпаком с кисточкой. Именно такие надевают преступникам во время повешения. Но когда вслед за колпаком показалось лицо, шея и плечи, Джон понял все. Наверное, именно тут казненные убийцы начинают оживать, как гласит одна из самых страшных легенд Экзмура. Джон вспомнил, что как раз этого несчастного повесили на прошлой неделе, а теперь наступал девятый день с момента его кончины.

Больше этого кошмара храбрый Джон вынести не мог. И уж менее всего он хотел бы узнать, что происходит с висельниками после смерти. Поэтому он пришпорил пони и помчался прочь с проклятых болот. Однако возвращаться через Черные Холмы ему тоже было страшновато. Вот почему он выбрал другой путь через Расщепленные Скалы и проскакал около часа, успев при этом допить все виски, что припасли ему девушки в дорогу. Случайный пастух, увидевший перепуганного Джона, тут же указал ему путь до ближайшего кабака в Экзфорде. Чтобы прийти в себя, Фрэю пришлось поглотить половину свиной ножки, запив ее галлоном эля, и только после этого он снова стал что-то соображать. К вечеру Фрэй прискакал домой по знакомой дороге.

Когда он закончил этот долгий рассказ, сопровождавшийся возгласами восхищения и вздохами сожаления (девушкам было все же обидно, что их посланник так и не остался выяснять тайну до конца), я строго заметил:

— Мой друг, а тебе не кажется, что половина твоего повествования — сплошное вранье? Я тебя хорошо знаю и почти уверен, что ты оставался в лощине и просто спал, выпив виски, и ни в какую трясину не ездил.

Девушки замахали на меня руками, но я твердо смотрел Джону в глаза, ожидая от него ответа.

— Ничего подобного, хозяин. Хотя думаю, мне бы никто не поверил. Хотелось бы мне, чтоб то был только сон, и я рассчитываю сегодня спать спокойнее.

— Ну хорошо, Джон, — произнес я, — только никому ни слова о твоих похождениях. Чудится мне, что-то недоброе назревает в наших местах. Мне сейчас в голову пришла одна мысль, но рассказать пока о ней я не имею права.

Девушкам такое заявление не понравилось, однако я и не собирался посвящать их в свои тайны. Тем не менее, после долгих просьб и угроз замучить меня своими приставаниями окончательно, я сказал:

— Глупо терзать меня, дорогие мои. Об этом деле уже известно довольно много. А я ради вашего же спокойствия должен предпринять кое-какие меры и всегда быть начеку. Да, у меня есть свое личное мнение по поводу происходящих событий, но ведь и я могу ошибаться. Поэтому я не имею права делиться своими подозрениями, и на этом прошу оставить меня в покое.

Энни надулась, Лиззи нахмурилась, а Руфь просто широко раскрыла глаза и не сводила с меня взгляда. Джон, все еще вздрагивая время от времени (видимо, вспоминая свои переживания), пошел домой, а я внимательно оглядев свою маленькую компанию, пришел к выводу, что если среди троих девушек и есть та, которой можно доверить тайну, — так это только Руфь Гекабек.