Книга Примадонны Ренессанса, страница 145 – Ева Арк

— Казалось, что небо и воздух вот-вот разлетятся на куски!

После двух недель, проведённых в празднествах и веселье, Эрколе и его невеста отправились в Бельведер, новый летний дворец, прославленный Ариосто в его «Неистовом Роланде», который Альфонсо построил на острове посредине реки По. Это было великолепное здание с залами и часовней, украшенное живописцем Досси, террасами и лестницами, спускающимися к реке, и восхитительными садами, засаженными апельсиновыми рощами и самшитовыми изгородями, украшенными мраморными лоджиями и фонтанами. Проведя ночь в этом волшебном месте, Рене отправилась вниз по реке По в Феррару на герцогском буцентавре и была принята в порту Сан-Паола Ипполито д’Эсте, братом Эрколе и архиепископом Милана, послами Франции, Венеции и Мантуи, а также духовенством и врачами Феррары, которые сопровождали её через Страда-Гранде к Дуомо. Улицы были завешаны красными, зелёными и белыми драпировками; и сотня пажей в чёрных атласных ливреях, розовых шапочках и чулках, перед которыми ехал испанский придворный шут Диего верхом на верблюде, возглавляли кортеж. Принцессу несли на алых носилках под золотым балдахином, и её сопровождали гувернантка, мадам де Субиз, верхом на лошади и четырнадцать французских дам в карете. Опустевшая из-за недавней чумы Феррара представляла печальный контраст с пышной свадебной процессией. Современник писал:

— Улицы были пустынны, а лавки закрыты. Каждый день у дверей церквей находили мёртвые тела, и на улицах можно было услышать, как люди кричали: «Я умираю от голода!», и никто не обращал на них внимания.

Был издан указ, предписывавший всем добропорядочным подданным снять траур и появиться в праздничных нарядах, чтобы приветствовать молодую герцогиню; и феррарцы, которые очень любили пышные представления, заполонили улицы и площадь Дуомо, где Рене вышла из носилок и получила благословение архиепископа и ключи от города, которые по приказу герцога были вручены ей в серебряной чаше.

Изабелла ожидала невесту у подножия большой мраморной лестницы дворца Эсте и повела её за руку в зал Гранде, который был увешан бесценными золотыми и шёлковыми шпалерами. Здесь послы преподнесли ей подарки в виде рулонов парчи, бархата и дамаска, а знатные горожане принесли мясо быков и телят, сыры и каплунов. На Рене было подвенечное платье из золотой парчи, ожерелье из огромных жемчужин и золотая корона на голове, что, по мнению Луиджи Гонзага, мантуанского посла, было неуместно:

— Ведь молодая, в конце концов, не королева, а всего лишь дочь короля!

Появление Рене вызвало некоторое недоумение среди придворных. Она была невысокой и неуклюжей, а её фигура была слегка деформирована, что заставило феррарских дам, которые помнили красоту Анны Сфорца и милое лицо и золотистые локоны Лукреции Борджиа, заявить:

— Новая герцогиня совсем не похожа на своих предшественниц, поскольку мала ростом, уродлива и горбата!

Вдобавок, Рене не могла говорить по-итальянски или понимать то, что было сказано без помощи переводчика. Она отдавала заметное предпочтение французской прислуге и французской моде, а старый друг Изабеллы, Бернардо Тассо, был единственным итальянцем, которого она взяла к себе на службу качестве секретаря. В целом, первое впечатление, которое сложилось о молодой герцогине по прибытии в Феррару, вряд ли можно назвать благоприятным. Но более близкое знакомство помогло развеять эти предрассудки.  Манеры Рене были грациозными и обаятельными, её разговор был полон очарования и остроумия; и хотя она была слишком француженкой по своим вкусам, чтобы быть популярной в Ферраре, однако вскоре завоевала любовь своего свёкра. Искренняя тяга Рене к знаниям привлекала к герцогскому двору выдающихся учёных. Она сама возглавляла Академию, заседания которой проводились в её комнатах, и стала покровительницей всех благотворительных учреждений в городе. Также принцесса была глубоко набожной по натуре и проявила интерес к учению реформаторов ещё до того, как покинула Францию.