Книга Коннемара, страница 108 – Николя Матье

— Укуси меня. Сильнее, еще, – говорит она.

— Ты чувствуешь меня, сожми меня, сильнее, – отвечает он.

Ногти впиваются в кожу, все разом – боль и нетерпение, жажда новых и новых поз, пары чего-то влажного и резкого вроде пороха, с примесью духов, кислый привкус, в другой момент, возможно, даже противный, а под языком – волосы, гладкость и складочки, самое нутро плоти, переменчивой и невообразимой, твой партнер одновременно – ты сам, нараспашку, влажный, отталкивающий, так бы и съел, и все это заключено в неразрывном сплетении ног и рук. Боже мой, твоя попка, твои руки, твой член. Конечно, были паузы и фразы, изумление, что это они здесь делают, бездыханные, две рыбы, выброшенные на берег, и тут же снова – скольжение, хлюпающие звуки, все по новой, слажено, как у двух механизмов. И вдруг безмерная апатия, смена полюсов, обмен ролями, и снова желание окунуться в самое нутро, влажный, горячий водоворот, она переворачивается, он падает на спину, раскинув руки, оседлай меня, и бесконечное удивление, что мир, такой огромной, лежит у их ног. Бывает, к счастью, что все нормы летят к чертям. Но в какой-то момент Кристоф остается лежать на спине.

— Я больше не могу.

— Ты ведь не кончил, – замечает Элен, она приподнялась на локте, ноги все еще раздвинуты, и ей даже не хочется прикрыться.

— Я не хотел, чтобы это заканчивалось.

— Можем продолжить попозже, – говорит она, глядя на поникший пенис Кристофа.

Он скорчил гримасу, мол, сомневаюсь, и посмотрел на часы.

— Мне пора двигать.

— Не хочется отпускать тебя вот так.

— Мы же увидимся.

— Когда?

Пот на них обоих начал подсыхать. Было уже не так жарко, и Элен вскочила с кровати, чтобы найти сигареты. Кристоф, снова помрачнев, стал собирать раскиданную по полу одежду. Когда он поднимает голову, то с удивлением видит, как Элен закуривает.

— Ты что, собралась курить в номере?

Этот вопрос мгновенно делает атмосферу неприятной – какой-то казарменной. Элен на миг замерла, сигарета в губах, зажигалка в руке, полное охлаждение. Он отправился было в ванную, но тут она произнесла:

— Послушай, давай не говорить друг с другом в таком тоне.

— Что ты имеешь в виду?

— Как будто можно позволить себе ляпнуть что угодно. Как будто мы пара. Идиотизм.

Кристоф вроде как не совсем понимает, что она имеет в виду, и озадаченность придает его чертам какую-то агрессивность, честно говоря, даже уродует его. Как бы то ни было, усилием воли ему удается сдержать вздох.

— У меня тоже свои проблемы, – говорит Элен. – И мне тоже нелегко. Но я не хочу, чтобы мы с тобой от этого страдали.

Последняя фраза заставляет Кристофа встрепенуться. Впервые она сказала «мы».

По настоянию своей классной руководительницы после окончания средней ступени Элен выбрала научное направление, хотя по-настоящему увлекалась литературой и историей^[3].

— С твоими баллами идут только на науку, – отрезала мадам Симон еще в прошлом году, когда были подведены итоги по профилированию.

И вот она оказалась среди всех этих лицейских буржуйчиков. Сильные мира сего давно уже пристроили сюда своих отпрысков с целью подготовки к поступлению на медицинский факультет или на крайняк – на юридический в престижный вуз.

Шарлотта, разумеется, выбрала то же направление – правда, пришлось вмешаться ее отцу и сильно надавить на директора, который считал, что ее место на экономике.