Книга Коннемара, страница 113 – Николя Матье

До элиты было еще далеко, но у этой команды, спаянной и цельной, как будто впервые все совпало. Во всяком случае, именно так утверждалось в статье, которую Элен жадно читала в то утро. Костяк «Волков» не меняется уже четыре года. Парни играют, как единый организм. Сокрушительные поражения остались в прошлом, и в этом сезоне, так сказать, звезды сошлись. Автор особенно подчеркивал, что поворотным моментом стал именно товарищеский матч против Межева, в котором Эпиналь проигрывал вплоть до последнего периода, но команда не опустила руки, продолжала сражаться всем коллективом, организованно, – и в результате победила на грани, со счетом 9:8.

Журналист упоминал также некоего Яна Павлика, нападающего-чеха, члена команды с 1990 года. Бедняга успел отыграть всего три матча, и тут у него диагностировали рак яичек. В субботу его госпитализировали. Атмосфера в раздевалке была похоронная, некоторые игроки даже расплакались, причем вовсе не мальчишки. В тот вечер тренер Вильнев был немногословен. Ведь это не кино, а жизнь. Их товарищ, возможно, умрет – такой молодой, отец четырехлетнего сына. На фоне этого игра вдруг показалась не таким важным делом. Ни у кого не было желания шутить и уж тем более рваться к победе. Так что тренер просто сказал: «Вперед, ребятки». И под шуршание тейпа, под сопение и скрип клюшек на арене зародилось что-то новое.

В тот день Павлик снова был на льду. Он забивает в каждом матче, не рисуясь, хладнокровно, на тренировках – работяга, старательный и упертый, не весельчак, но всегда с приветливой улыбкой наготове. Он стал для всех примером и заставлял краснеть тех, кто приходил просто погонять шайбу, халявщиков, мечтающих только о пиве после матча. Благодаря ему из команды любителей они выросли в профессионалов.

Более того, ему удалось убедить руководство клуба пригласить еще двух его соотечественников, Златко Коваржа и Бруно Пельца. Оба они до балканской войны играли в Загребе. Добирались парни сюда через Венгрию, Австрию и Германию на «Фиате Панда», набитом шмотками под самую крышу, пока наконец их не задержали на французской границе. Президенту клуба пришлось срочно мчаться им на выручку в самый разгар отпуска из Жуан-ле-Пена на Лазурке, оставив там жену с детьми. И когда он увидел двух обормотов, не мывшихся пять дней, то подумал: «Сука, нас надули». История быстро разлетелась. По крайней мере, трепались об этом немало.

В честь воссоединения троица чехов на три дня и три ночи ушла в беспробудный запой, который закончился балетным представлением голышом в фонтане на площади Шипот. А потом начались тренировки, физподготовка, настоящая каторга после каникул, чтобы снова прийти в форму – и тренер быстро смекнул: назревает нечто. В первом же матче против Дижона чешская тройка всех порвала. В Эпинале такого никогда не видели. Безупречная плавность, невероятная скорость. Дижонцы отправились восвояси с глазами на мокром месте. «Рождение команды», гласил заголовок воскресной газеты.

С тех пор дела шли только в гору. Болельщики на арене Пуассомпре просто с ума сходили, это было неслыханно, а те, кто давно покинул трибуны из-за скверной игры, вернулись. На матчах постоянно присутствовала пресса. Спонсоры приходили пачками. VIP-ложи заполнены до отказа. А в субботу вечером Кристоф Маршаль забил четыре из пяти шайб в победном матче против Кана. В глубине души все ждали именно этого, чтобы отличился их, местный парнишка, и непременно молодой, красивый и талантливый. Чтобы наконец появилась легенда. Ведь в здешних краях так мало поводов для гордости – ни моря тебе, ни Эйфелевой башни, ноль иллюзий – «Бог умер», как и повсюду, к восьми вечера жизнь замирала, а по выходным бурлила где-то на задворках.